Спасите меня, Кацураги-сан! Том 11 - Алексей Аржанов

ведь… Ну… Знали, что во всех хирургических отделениях говорят, будто вы можете лечить взглядом?

— Очевидно, аниме пересмотрели ваши коллеги, — ответил я, переключившись на вестибулярный аппарат. — Я знаю, что хирурги давно что-то подозревают. Но ваши решения мне кажутся чересчур фантастическими.

Сказав это, я полностью стабилизировал работу вестибулярного аппарата Рэйсэя.

— Сейчас я вам рекомендую пойти подремать. Часика три-четыре — не меньше. А как проснётесь, старайтесь проводить больше времени на носу корабля. Либо смотрите, куда плывёт лайнер, постарайтесь сравнить своё восприятие с самим кораблём, будто вы сами являетесь этим судном. А если устаёте — идите спать и не смотрите по сторонам. Это будет наилучшим решением.

— Пожалуй, именно так я сейчас и поступлю, Кацураги-сан, — усмехнулся Рэйсэй Масаши. — Понятия не имею, что вы сейчас со мной сделали, но клянусь — никому об этом не расскажу.

Комментировать сказанное хирургом я никак не стал. Знаю, что эти отделения уже давно догадались, что с моими силами не всё так просто. Но при этом они целых полгода молчали — никому так и не рассказали о том, что показалось им особенно странным. Выходит, что хирурги действительно умеют хранить тайны. И это прекрасно. Мне точно не нужно, чтобы лишняя информация обо мне распространялась за пределы общества двух-трёх человек.

И я не просто так не стал скрывать того, что сделал от Рейсея. Скоро мне понадобятся доверенные люди, те, кто умеют хранить тайны. Я не хотел сваливать на него знания о магии с бухты барахты, поэтому начал подготавливать его к этому заранее.

Рэйсэй Масаши покинул палубу и направился к своей каюте. Правильное решение — пусть немного поспит. Потом надо забить желудок хоть какой-то едой и снова лечь спать. Иначе он и вправду до прибытия в Австралию начнёт умирать от анорексии.

Я убедился, что хирург смог добраться до своих покоев, после чего вернулся в бар и присел за столик рядом с Сидхартом Рам Рави и Игорем Щербаковым.

— Ну что, коллеги, отдыхаете? — произнёс я, поставив на столик свой стакан с апельсиновым соком.

— А что нам ещё делать, доктор Кацураги? — пожал плечами Сидхарт Рам Рави. — Другие врачи не спешат делиться с нами знаниями. Видимо, идея «ВОЗ» пошла коту под хвост.

— Это уж точно! — хмыкнул Щербаков. — Я смог познакомиться с доктором Рави лишь потому, что знаком с вами, доктор Кацураги. Иначе бы со мной и он не стал общаться. Как я уже понял, связи здесь образуются исключительно через личные знакомства.

— Погодите, господа, — перебил собеседников я. — С чего вдруг возникли такие сложности? Это же обычный конгресс. А путешествие на корабле организовано исключительно для того, чтобы все врачи смогли познакомиться с иностранными коллегами. Это ведь, как спортивная олимпиада, где спортсмены заводят друзей из-за рубежа! Правда… Мы ведь не будем как-либо соревноваться друг с другом, правда?

— Нет, доктор Кацураги, это — неправда, — ответил Сидхарт Рам Рави. — Понимаю, почему вам до сих пор ничего об этом не известно. Вы ведь только-только сели на судно. Но другие коллеги уже рассказали нам слухи о том, что произойдёт в Австралии.

Да уж, умеют же врачи нагнетать интригу. Такое впечатление, что все медицинские работники сойдутся на берегах Сиднея в схватке насмерть.

— Послушайте, если честно, пока что мне ваши слова кажутся какой-то жуткой дикостью, — признался я. — Мы ведь не враги друг другу. Мы — коллеги. И у нас есть возможность обменяться опытом, получить невероятно ценные знания, которые помогут в дальнейшем в лечении пациентов. Или я что-то не так понимаю?

— Простите, доктор Кацураги, но при всём уважении к вам… Это — неправда, — заявил Игорь Алексеевич Щербаков. — «ВОЗ» задумала что-то более «жёсткое», чем обычный конгресс.

— Господин Щербаков не врёт и не бредит, доктор Кацураги, — заявил Сидхарт Рам Рави. — Уж мне-то вы можете поверить. После всего, что мы пережили в Индии… Клянусь — это правда.

— Да что вы оба несёте⁈ — не выдержал я. — Вы хотя бы примерно понимаете, как ваши слова звучат со стороны? Вы будто два сфинкса, которые пытаются загадать сразу две загадки. О чём речь?

Стоило мне повысить голос, и я тут же заметил, что окружающие нас врачи закончили разговаривать между собой и обратили внимание на наш столик.

— Доктор Кацураги, — прошептал Игорь Щербаков. — Думаю, имеет смысл нам переместиться в более безлюдное место. Кажется, нас внимательно слушают. И уж поверьте, все эти люди прекрасно знают английский язык. И не только его.

Приехали, чёрт возьми! Мне казалось, что я попал в дружескую среду, где находится сотни коллег, которые могут поддержать друг друга и поделиться своими знаниями.

Но, похоже, на деле всё оказалось совсем не так. Пока что вопросов у меня в десять раз больше, чем ответов. Поэтому имеет смысл отойти с Сидхартом и Щербаковым, чтобы выяснить, что за чертовщина происходит на лайнере «Королева Мария 2».

— Идёмте, доктор Кацураги, — шёпотом предложил Сидхарт Рам Рави. — Продолжим на носу корабля.

Я не стал спорить с иностранными коллегами и последовал за ними. К счастью, на носу действительно не оказалось ни души. Лишь мы втроём заняли место впереди всего лайнера. И тогда доктор Щербаков произнёс фразу, которая меня искренне шокировала.

— Доктор Кацураги, все люди, которые находятся на этом лайнере — это не наши конкуренты. Это — наши враги! — заявил он.

Меня эти слова совсем не обрадовали…

— Враги? С чего бы вдруг? — переспросил я. — Они ведь такие же врачи, как и мы. Вы говорите так, будто в Сиднее нам придётся схватиться друг с другом насмерть!

— Очевидно, доктор Щербаков очень сильно преувеличил, — сказал Сидхарт. — Мы поделимся с вами тем, что нам уже удалось узнать. Только одна просьба, доктор Кацураги, больше никому об этом не рассказывайте. Понимаю, что вам захочется поделиться со своими коллегами из Японии. Но мне крайне не хочется, чтобы вы это делали. От вас я утаить это не могу. Всё-таки вы столько сделали для моих индийских пациентов, что… Было бы просто глупо — скрывать от вас эту информацию.

Да что с этими двоими не так? Им будто сообщили, что нам придётся бороться за свою жизнь со всей фауной Австралии.

— Хорошо, я не стану никому более рассказывать