Парк Юрского периода: миллионы лет спустя - Джон Беркли

— Еще несколько часов, — сказал один из рабочих, обращаясь к Гранту, — и мы освободим его целиком.

— Прекрасно, — ответил тот. — Рядом ничего нет?

— Нет, — археолог покачал головой. — Похоже, он тут один. Это не кладбище и не асфальтовое болото.

— Да, наверное, — Грант прищурился, взглянул на клонящееся к горизонту оранжево-желтое с красными тонкими прожилками солнце, затем на часы. — К вечеру успеваем?

— Думаю, да.

— Важно замерить и сфотографировать все до темноты. А если мы успеем еще и упаковать что-то в контейнеры, будет вообще великолепно.

— Да. Мы стараемся.

— Отлично, парни.

«Нам еще повезло, что нет ветра, — подумал Грант. — Тогда дело продвигалось бы гораздо медленнее».

Поправив широкополый с загнутыми полями «стетсон», загородившись таким образом от бьющих в лицо солнечных лучей, он посмотрел в сторону раскинувшегося неподалеку палаточного городка. Белый трайлер — их с Элли Сетлер дом на время раскопок — стоял чуть сбоку, у деревянного навеса, служащего столовой и кухней одновременно. По городку сновали люди, готовя герметичные контейнеры для транспортировки останков динозавра.

— Знаешь, дорогой, — раздался у него за спиной женский голос, — ты сейчас похож на Гаррисона Форда в том сериале про Инди Джонса.

Грант обернулся. Только одна женщина могла это сказать. Элли Сетлер. Это и была Элли. Тонкая двадцатидевятилетняя высокая блондинка, с отличной фигурой, постоянно улыбающаяся, — Грант обожал ее спокойную и мягкую улыбку, — в мужской клетчатой рубашке, джинсах и армейской кепке с длинным козырьком. И рубашка, и штаны были перепачканы пылью, волосы забраны в свободный хвост, козырек кепки прикрывает карие глаза. Большие пальцы рук Элли засунула в карманы джинсов и стояла в позе ковбоя — завсегдатая салунов, отчаянного забияки, чуть склонив голову к плечу и — как всегда — улыбаясь.

— Только вот хлыста не хватает, — добавила она.

Грант пожал плечами:

— А еще я не умею скакать на коне, стрелять, драться, ездить на танке, вспарывать кинжалом крокодилов, вываливаться из самолетов и еще много чего.

— Я думаю, Форд этого тоже не умеет, — засмеялась Элли. — Но он к тому же не умеет проводить раскопки.

— Да, на этом поприще я его, пожалуй, одолел бы.

Грант улыбнулся. Он, и правда, выглядел достаточно мужественно и был похож на Гаррисона Форда. Спортивная фигура сделала бы честь любому мужчине. Ровный загар, покрывающий обветренную кожу, усиливал это впечатление. Правда, в последнее время у Алана вдруг обозначился кругленький животик, — что совсем ему не шло, и такого, уж точно, не было у Инди, — но он старательно втягивал его, когда разговаривал с кем-нибудь или, по крайней мере, старался, чтобы брюшко не нависало над поясным ремнем слишком явно. Зато природа наградила его красивыми сильными руками. В свое время родители прочили малышу Гранту карьеру рекламной звезды, однако склонность копаться в песке пересилила. Все же, несмотря на отдельные недостатки, для своих сорока четырех он выглядел вполне прилично.

— А может быть, и не только на этом? — Элли чмокнула его в заросшую щетиной щеку. — Опять отпускаешь бороду?

— Предприму последнюю попытку, — вздохнул Грант. — Может быть, выйдет что-нибудь толковое.

— Лучше предприми попытку сделать мне детей, — вновь засмеялась она. — Из этого, точно, должно что-нибудь получиться.

Грант вздохнул еще раз. Разговоры о детях повергали его в легкое замешательство. Он вовсе не был детоненавистником, но считал, что при их образе жизни новорожденный станет настоящей обузой. Ему казалось, что ребенок положит конец не только его карьере, но и карьере Элли. О том же, чтобы возить ребенка с собой, Алан не хотел даже слышать и с негодованием пресекал все попытки подруги убедить его в обратном. Поэтому сейчас он приподнял брови и протянул:

— О, нет. Это не одно и то же, дорогая. Далеко не одно и то же. И давай не будем говорить на эту тему сейчас.

— Почему? — лукаво улыбнулась Элли, беря его под руку. — Ты не готов?

— Я уже исчерпал все аргументы и собирался сегодня вечером поискать новые.

— Угу, — она кивнула. — Но они должны быть очень вескими.

— Не волнуйся.

На вершине холма раздался звонкий хлопок: сработала звуковая пушка. Грант некоторое время наблюдал, как несколько рабочих и программист, обычно колдующий над персональным компьютером, стоящим под брезентовым раскладным тентом, поспешили занять свои места. Рабочие перетащили звуковую пушку на несколько метров в сторону, а программист уставился на монитор.

— Меня сейчас больше интересует эта штука, — Грант кивнул в сторону холма. — Нужно сходить узнать, нет ли новостей.

— Пойдем, — охотно отозвалась Элли. — Хотя, честно говоря, я ничего не понимаю в этой их технике. Абсолютно.

— Ничего страшного, — утешил ее Алан. — Важно, что понимают эти парни.

Они обошли место раскопок и взобрались на холм. Программист все еще сидел, не отрывая взгляда от монитора. Рабочие кивнули Гранту, поздоровались с Элли. Их было шестеро. Шестеро взрослых и тринадцатилетний парень, пухлый подросток с хроническим насморком, настырными глазами и отвисшей нижней губой, сын семейной пары, работающей сейчас внизу, у подножия. Он с важно-пренебрежительным видом знатока археологии расхаживал по холму и лагерю, иногда приближаясь к месту раскопок, но никогда не задерживаясь там особенно долго. Откровенно-скучающее выражение почти не сходило с румянощекого лица. И в принципе Грант понимал это. В глубоком детстве, когда его мать, миссис Грант, работавшая учительницей музыки в небольшой провинциальной школе, вдруг решила, что ее сын обязательно должен выучиться играть на рояле, у него, вероятно, был точно такой же вид. Он не мог понять другого: почему этот пухлый бутуз, постоянно жующий жевательную резинку, не сидит в лагере, не смотрит телевизор, не читает книг или, на худой конец, комиксов, а торчит именно там, где ему больше всего скучно. Первые несколько дней Грант ломал себе голову, видя его круглую фигуру, обтянутую пестрой футболкой и безразмерными цветастыми шортами, но потом плюнул на это бесполезное, в сущности, занятие, решив, что раз уж все равно ничего не понимает в детской психологии, то и нечего забивать себе мозги разной ерундой. Непонимание детей — чисто старческий симптом, а ему вовсе не хотелось ощущать себя таковым.

Скосившись на грызущего крекеры паренька, Грант осведомился у программиста, как дела. Тот спокойно объяснил, что они уже нащупали волной некое уплотнение в глубине холма, но, поскольку зацепили объект лишь самым краем, решили повторить опыт.