Собиратель зла - Виктор Ночкин

— На руинах Кордейла частенько видят странного человека, — буркнул Архольд. — Непонятно, чем он занимается, но люди говорят, что…

— Погодите, добрый брат, — перебил магистра Могвид. — Чтобы увидеть кого-то на руинах Кордейла, нужно самому попасть туда. Это подозрительно. Кто доносчик? Кто шастает на развалинах логова Крыла Ночи?

— Верные люди, — пояснил добрый Архольд. — Они обратили внимание на старика, который слишком заинтересовался казнью. Глядел, не отрываясь, держался необычно.

— Многим нравится глядеть, как отправляют правосудие, — возразил Этлих. — Это зрелище радует душу и тешит глаз.

— Наш человек сказал, что старец глядел на казнь… глядел как-то странно. Шевелил губами, простер руку к эшафоту.

— Кого казнили?

— Душегуба из местных. Старик — пришлый, охотник. Явился в город, чтобы обменять шкуры на припасы. Ну а потом оказалось, что он живет за Черной Горой, и вроде бы частенько бродит на руинах Кордейла.

— Старый охотник — собиратель? — скептически поднял брови Этлих.

— Сообщение заинтересовало местных братьев, — Архольд проигнорировал сомнения собеседника, — они проследили за охотником. Дошли до подножия Черной Горы. Там старика потеряли, но видели, что некто бродит по развалинам Кордейла.

— Может, это был не ваш охотник, а кто-то другой?

— Два человека в этакой глуши? Они наверняка связаны между собой. Позвольте мне отправится к Кордейлу, отыскать и допросить охотника, добрейший брат?

— Нет, добрый Архольд, вы нужны мне здесь. Пожалуй… добрый Хагней, возьмите на себя этот труд.

Великий магистр принял решение: пусть смутьян Архольд остается в Доме Света, под присмотром. А Хагнея лучше услать, это разом ослабит оппозицию. Без дружка-заводилы здоровяк Хагней не опасен… Чем бы занять его, чтобы не возвращался подольше?

— И не сочтите за труд, — добавил Могвид, — когда отправитесь на восток, сделайте крюк — загляните в Раамперль. Быть может, сумеете выследить оборотня.

— Это может занять много времени, — вставил неугомонный Архольд. — Если братья изъявят согласие, я отправлю с добрым Хагнеем своих людей, опытных охотников. Брата Бремека, к примеру.

— Э-э-э… — протянул Хагней. Он был тугодум и не сообразил, к чему ведет приятель. Верзила заворочался на стуле, чтобы перехватить взгляд Архольда. Тот многозначительно кивнул и медленно опустил веки.

— Благодарю за помощь, добрый брат, — важно прогудел толстяк. — Я не слишком-то здорово разбираюсь в повадках оборотней, опытные ловчие не будут лишними.

— Приятно видеть столь трогательное согласие между нашими добрыми братьями, — легкомысленно вставил Воттвульк. — А то все какие-то таинственные разговоры о необходимости перемен, недомолвки, перешептывания по углам. Я человек простой, я таких штучек не люблю.

После этой тирады добрейшему Могвиду ничего не оставалось, как позволить Архольду отправить охотников с Хагнеем. Да еще и скрыть недовольство.

— Конечно, добрые братья, — с притворной улыбкой кивнул великий магистр, — наше единство должно быть нерушимо, споры, зависть, глупое соперничество недопустимы между своими. Отправляйте ловчих с Хагнеем, брат.

А вот улыбка Архольда была непритворной.

Сборы заняли не много времени, Хагней, хотя и казался неповоротливым увальнем, всегда был легок на подъем. Великий магистр велел верным братьям следить, о чем Архольд станет шептаться напоследок с толстяком, но эти двое почти не встречались. Стало быть, сделал вывод добрейший Могвид, Архольд полностью доверяет своим ловчим — все, что требуется, они объяснят увальню Хагнею в пути. Значит, нужно заметить, кого Архольд снарядил на охоту. Он доверяет этим братьям, посвятил их в свои замыслы? Они бунтовщики. Могвид велел потихоньку уточнить имена братьев из свиты Архольда.

Старшего ловчего звали Бремеком. Это был высокий подвижный мужчина тридцати лет. Под обычным для добрых братьев белым плащом он носил бурый кафтан и при всяком удобном случае скидывал орденский наряд. Охотник он в самом деле был отличный, великолепно знал повадки животных, а людей не любил. Бремек терпеть не мог, когда при нем поминали Лорда Тьмы Феттаха Повелителя Зверей, поскольку считалось, что этот злодей знает о тварях больше всех людей Круга, не исключая знаменитого ловчего. Заветной мечтой Бремека было умертвить Спасителя Мира Феттаха, чтобы самому стать лучшим… На этой почве он и сошелся с добрым Архольдом — тот считался сторонником открытой войны с Лордами Тьмы.

Едва конвой удалился от Дома Света, Бремек пристроился рядом с магистром и принялся толковать о делах, какие следовало исполнить, по мнению доброго Архольда. Из рассуждений охотника вытекало, что возглавить Орден полагается именно его господину, поскольку Могвид состарился и не способен более вести добрых братьев к победе над злом. Орден нуждается в новом великом магистре, который объявит наконец войну Лордам Тьмы.

Хагнею не хотелось спорить, но смолчать он тоже не мог. Толстяк шумно прочистил горло, сплюнул и возразил:

— Как раз Могвид — единственный, кому удалось одолеть Лорда.

— Да, добрый Хагней, — поспешно согласился ловчий, глядя на грузного собеседника искоса, одним глазом, по-птичьи, — именно так! Вот поэтому старик не желает, чтобы его подвиг был повторен! Как же, Могвид — герой, единственный и неподражаемый. Он взял замок Крыла Ночи, потому и стал главой Ордена. Как вы полагаете, магистр, кто возвысится после него?

— Архольд? — осторожно предположил верзила.

— Тот, кто снова повергнет Лорда Тьмы! — важно пояснил охотник. — Вот Могвид и боится соперников, а потому запрещает нападать на Спасителей Мира… и еще…

Ловчий заговорщически оглянулся и, понизив голос, закончил:

— А еще он в дружбе с Лордами. Он их тайный союзник в Ордене! Ведь и Кордейла он победил при помощи барона Лажваша! Моровая Язва предал сообщество Лордов, зато обзавелся своим человеком в братстве, да еще каким человеком! Теперь Могвид пляшет под дудку Лажваша, Лордов не беспокоит, но ревностно следит, чтобы не появился собиратель. А Лажвашев сынок приглядывает, чтобы все было шито-крыто.

Голос охотника странным образом напомнил Хагнею змеиное шипение.

— Собиратель опасней Лордов, — упрямо возразил верзила магистр.

Ему было неприятно выслушивать поучения Бремека, потому и спорил. Вообще-то Хагней был согласен с доводами спутника, он и сам рассуждал сходным образом, но толстяку не нравился оборот, который приняла беседа, — будто охотник разбирается лучше магистра!