Дети, сотканные ветром. 2 - Артём Ерёмин

class="p1">– Ладо пронизывает тончайшие материи. Бывает, забредёт тварь из поломанных земель и будет губить живность в Краю, которое Дерево оберегает. Тогда Владетельница видениями страшными прогонит тварь восвояси, чтоб беду не учиняла.

– В моём сне была женщина! – со вспыхнувшей надеждой воскликнул мальчик.

Леший почесал плешь и не сразу ответил:

– Про то самое не ведаю. Отгадку ищи у дерева на краю яви и грёз. Теперь же ступай, дел нынче надует.

Лев не спорил, Дым заждался его у пруда.

– Береги росток! Ему нужен солнечный свет, – крикнул леший в спину. Его грустные глаза не отрывались от янтаря. – Не дай зачахнуть.

– Я не хочу смерти ростка. Можно мне приходить в рощу? – неуверенно спросил Лев. – Ваши знания пригодятся мне.

Старичок усердно закивал, и с него посыпались листочки.

Лев медленно шёл к особняку, сжимая через китель припрятанный на груди янтарь. Он был благодарен Дыму: тот не спрашивал о разговоре в роще.

Мы могли бы подружиться, вдруг подумал трубочист. Нет же, ты здесь ненадолго. Разгадка уже близка. Вот было бы здорово, если бы Дым сблизился с Игнатом и Климом. Они хорошие ребята. Даже Вий и Пимен сойдут лунси в товарищи. Тогда бы Дым не дежурил постоянно у входа в корпус, с такой компанией он бы дал отпор Захару.

На террасу особняка вяло выходили подростки. Дневная прогулка обязательна для всех, кроме подмастерьев занятых в важных исследованиях. В столь мокрый день многие предпочли бы остаться под крышей. И только знакомые Льву всполохи Лохматый и Кулак с улыбкой заглядывались на мрачный пейзаж.

Заморосил дождь, и трубочист услышал среди его шума жужжание над головой.

– Берегись! Сверху! – крикнул лунси.

Лев, не раздумывая, отпрыгнул в сторону. Над ними кружился винтовой механизм, держа что-то похожее на белый мяч. Когда его заметили, клешня механизма раскрылась, и шар, ударившись о землю, лопнул. Белая краска разбрызгалась по округе, но только малая часть угодила на ботинки трубочиста.

– Мимо! – огорчённо воскликнул Лохматый, привлекая внимание публики. – Хотели побелить пепельного, так чтобы он не особо отличался. Проклятый трубочист опять напортачил. Найдём и для тебя такой подарочек!

– Для вас у меня найдётся мешок сажи! – нутро Льва вскипело, ярость овладела его мыслями.

Кулак, не дожидаясь окончания слов трубочиста, устремился к нему.

– Закрой лицо, Лев! – прокричал кто-то.

Трубочист подчинился, ведь на него надвигается боль.

Спустя долгие секунды ничего не произошло, и он опустил руки. Как раз в тот миг, когда Лохматый схватил за шиворот Клима. Дальнейшие события лишь глубже загнали Льва в оцепенение. Робкий вьюн, вывернувшись ценой разорванного кителя, запустил в лицо обидчику мешочек, который от удара выбил серое облако. Лохматый с противоположным результатом, на который все рассчитывали, осел прямо в лужу. Его дружок, Кулак, с такими же бескрайне тоскливыми глазами валялся рядом. Над ними потешались едва ли не все подмастерья. Пара всполохов хотела помочь приятелям подняться, но остановились в стороне – вдруг их жалкое состояние заразно.

К месту странного боя подбежал Вий и задал всех интересующий вопрос:

– Что за пыль ты им впихнул?

Клим, в луже смывая с рук серый порошок, ответил, как можно громче, чтобы все услышали:

– Всего-то п-пыльца хмуря! Пара часов и всё пройдёт! – после вьюн шёпотом добавил ребятам. – Не смог заставить себя, причинить боль хмурю. Собрал пыльцу с его крыльев, и теперь он безвреден. Сам Унокрыл тоже не любит грустить.

– Унокрыл?! Ну, ты и изворотливый гад, – Вий похлопал товарища по плечу. – Обзавёлся тайным оружием и отомстил за причёску. Сдаётся мне, они и есть любители издеваться исподтишка.

Клим зардел от похвалы.

– Безобразие! – с террасы спускался Каспар.

Ключник был взбешён, воротник сорочки стал ему тесным.

– Сообщу о вашей выходке куратору! И прослежу, чтобы вам определили суровое наказание.

– Мы защищались! – Вий развёл руками, словно в поиске поддержки многочисленных свидетелей.

Толпа молчала, а кое-кто из подмастерьев страты Ветра поспешил скрыться с места представления.

– Вы применили неизвестное вещество. Даже черни известно, что подобное запрещено в кодексе дуэлянтов.

По склонившимся головам вьюнов Лев понял, что ключник прав. И не удивился, когда Каспар обратил свой гнев на него.

– Видать, у трубочиста есть время, чтобы встревать в разборки между стратами. Что ж, наказание ты понесёшь вместе с ними. Эй, кто-нибудь, поднимите наконец этих двоих из лужи!

Когда ключник ушёл, и остальные подмастерья начали разбредаться, Лев проговорил:

– Извините, всё из-за меня.

– Да брось, – ухмыльнулся Вий. – На вечер у меня планов не было, кроме как отоспаться на неделю вперёд.

Ближе к двум часам ночи вьюн принялся проклинать свою дурость.

– Вы же прекрасно справились без меня, – простонал Вий, затаскивая в вагон тяжеленный сундук.

– Решил погреться в лучах славы хлюпика, – подначивал его Пимен.

Наказание настигло ребят в тот же вечер. Клим, Вий и Лев отправились на станцию загружать вагоны. Помимо них там по своей воле копошились другие подмастерья во главе с мастером. И каким-то случаем к ним присоединился Пимен, который подозрительно молчал о проказе, за которую его покарали.

– Что за делишки они там стряпают? – Сорока постоянно оглядывался на подмастерьев у дальнего вагона.

– Какая разница. Помогать нам они не думают, – огрызнулся Вий. – Отправят поезд и пойдут отсыпаться до обеда, а нас утром ждёт дубинка мастера Скобель.

Три вагона-капсулы стояли на дополнительной ветви, забитые грузом.

– Куда они отправятся? – поинтересовался Лев, чтобы прекратить ворчания Вия.

– К тем, кто отслюнявил нехилый барыш за штучки Собора, – ответил Пимен. – Дороже, чем у Совета Цехов, зато качество и солидность в придачу. Газовые лучины, запчасти для автоматонов, да и сами машины расходятся по всем Осколкам, словно горячие пирожки. А приборы тончайшего чарованья – это особенная гордость Трезубца. Правда, из Края Собора они выбираются посыльной службой.

– Поторопитесь, тягач прибудет с минуты на минуту, – к ним подошёл станционный смотритель.

– П-почти закончили, – сообщил Клим и тут же получил толчок в спину от Пимена.

– Посторонись, хлюпик, – Сорока бросил все дела и рванул к смотрителю. – Ты-то мне и нужен, папаша. Работёнка есть с хорошим наваром.

– Какой я тебе папаша! – опешил Остап, но позволил вьюну отвести себя подальше от любопытных ушей.

– Последняя посылочка! – огласил Вий и