Вечный. Кто есть кто - Сергей Будеев

Наталья Андреевна проснулась ровно в шесть утра. Будильником она давно уже не пользовалась, временны́е пояса практически никогда не меняла и, притом что скорость вращения ее планеты вокруг собственной оси совпадала со скоростью вращения Гранд Петербурга, жила строго по внутрисистемному времени, которое сейчас очень кстати совпадало с внутренним расписанием лайнера. Приняв душ и проделав пару-тройку легких наклонов и приседаний, она облачилась в скромного серого цвета кофту и черные, идеально отглаженные в автоматической прачечной корабля брюки. Голоэкран на стенке каюты был еще с вечера настроен на новостной канал РИ, и из него прямо на пенсионерку выплескивалось золотое море дозревающей пшеницы, над которым на бреющем полете туда-сюда шныряли авторегистраторы, измеряющие температуру и влажность почвы. Завтрак в ресторане третьей пассажирской палубы должен был начаться в девять часов, и именно туда Наталья собиралась отправиться в первых рядах. Но пшеницу на экране неожиданно сменил симпатичный молодой человек, предложивший всем ненадолго погрузить свои тела в компенсатор и оставаться там до дальнейших распоряжений капитана корабля.

– «Ненадолго и до дальнейших распоряжений…» – это что-то из серии «от забора до обеда»…

Наталья Андреевна улеглась в компенсатор и злорадно улыбнулась, представив себе длинноногую соседку, каюта которой располагалась напротив через коридор. Ту самую, которая подсела на «электричку» еще на Березовке и шлялась вчера по лайнеру расфуфыренная и в коротенькой юбочке по самое «не балуйся». Острый слух пенсионерки накануне зафиксировал топот ее каблуков в коридоре в полпервого ночи. Так что она сейчас непременно либо еще дрыхнет и потому шмякнется в компенсатор, даже не успев посетить туалет, либо выскочит из душа в чем мать родила и уляжется туда же мокрая и с намыленными волосами…

Однако с намыленными волосами из душа вывалился Уголь. Чертыхаясь по этому поводу и поминая всю космофлотскую рать, он в одном носке, натянутом на левую ногу, приплясывая, засунул ноги в не первой свежести джинсы, после чего упал в компенсатор, прихватив второй носок с собой. Демиду, Петрухе и Арику повезло несколько больше. Оповещение о форс-мажоре застало их за игрой в старый добрый преферанс. Пулю они начали расписывать еще с вечера и сначала долго обучали основам этой игры Петруху, а потом Демид с Ариэлем не менее долго, всю ночь, поднимали новичка в гору, время от времени «сталкиваясь лбами» друг с другом в личных локальных схватках.

По интересной закономерности, возможно, той же самой, по которой люди, стоящие в очереди на регистрацию в аэропорту, обнаруживают затем друг друга на соседних креслах в салоне самолета, часть сошедших с парома граждан заселилась на лайнере в непосредственной близости друг от друга. Что было, с одной стороны, удобно (для одной из вновь сформировавшихся групп), с другой стороны – неприятно (для других, антагонистически относящихся друг к другу соплеменников). Элеонора Поликарповна, законная Витина супруга, с плохо скрываемой неприязнью относилась к большей части, если не сказать ко всей человеческой популяции не только родной планеты, но и обитаемой вселенной вообще. Редкое исключение из этого глобального списка составляли пара-тройка ее подруг, связанных с ней общими интересами по поддержанию внешнего вида в достойном состоянии. Билет третьего класса сам по себе раздражал женщину не столько достаточно тесной, на ее взгляд, каютой, сколько присутствием на палубе разного рода соседей, не имеющих к тому, что она именовала «своим кругом», никакого отношения. Причем виновата в этом, как это обычно случалось, была она сама. Потому что Витя изначально планировал приобрести каюту двумя палубами выше. Но едва озвучив это решение, он тут же столкнулся с проблемой в лице своей законной супруги, каковая целую неделю выносила ему мозг за расточительство, которое Витя, видите ли, позволяет себе в вопросах личного комфорта. И которым, в итоге, обусловлено его же скупердяйство, но уже по отношению к ней… такой несчастной, вынужденной отказывать себе в немногочисленных обновках своего ужасно скромного гардероба.

Таким образом, практически все пассажиры планетарного парома, продолжавшие свое путешествие на борту межсистемного лайнера, на момент непланового выхода последнего из подпространства оказались сконцентрированы практически в одной и той же точке пространства, то есть в соседних каютах третьей пассажирской палубы «Жемчужины Короны», начавшей маневр экстренного торможения.

Началось все именно так, как и предполагал полковник, за исключением скорости происходящего. Как только четверо спасателей разблокировали затвор основного шлюза буксира и двое из них протиснулись в приоткрытую створку, из-за которой не вырвалось почему-то ни облачка кислорода, произошел мощный взрыв, отбросивший еще остававшихся на внешней обшивке терпящего бедствие корабля двоих спасателей вместе с дронами наблюдения далеко в пространство. Из-за черно-бурого облака гари, окутавшего головную часть танкера, что-либо разобрать в первые секунды после взрыва было практически невозможно. Но буквально через полминуты, пока мостик безуспешно пытался установить связь со спасателями, из этого облака вывалился спасательный челнок и на аварийной волне запросил срочной стыковки с лайнером. По короткому и неразборчивому сообщению с челнока можно было понять только то, что на его борту находится раненый ремонтник. Траектория движения челнока больше напоминала глиссаду вошедшего в штопор атмосферного глайдера и была направлена явно не в сторону открытого грузового шлюза технической палубы. Челнок, продолжая кувыркаться, приближался к внешней обшивке лайнера и через пять с небольшим минут должен был удариться о его борт в районе между второй и третьей пассажирскими палубами корабля.

Хоаххин вылез из компенсатора и приоткрыл дверь в коридор. Матовые белые стены отбрасывали оранжевые отблески аварийного освещения. Куда-то бежать было пока рано, и полковник постарался максимально широко охватить своим «взглядом» обитателей кают. С большей частью из них он уже успел «познакомиться», когда вечером отслеживал их перемещения по жилым зонам корабля. Все они были открыты, и полковник свободно пользовался их зрением, стараясь при этом не сильно обременять их более глубоким проникновением в подсознание. Некоторую настороженность у него вызвал только сосед из двуспального номера в секторе «К», занятого супружеской парой. Мысли мужчины постоянно вертелись вокруг некоего кейса, который он старался не выпускать из собственного поля зрения. Остальные гости вели себя совершенно естественно и ни на чем особенном свое внимание не концентрировали.

Первый толчок челнока о компенсационное поле обшивки корабля был почти незаметен и отозвался лишь легкой вибрацией, вызванной скорее перераспределением поля, нежели непосредственным контактом между челноком и лайнером. Зато второй удар вызвал настоящий шквал в коридоре. Масса воздуха устремилась в ту сторону коридора, где, по мнению полковника, сработал стандартный штурмовой вышибной заряд. В коридоре взревела сирена и тут же сработала блокировка, отсекающая коридор от остальных секторов третьей палубы, а сами каюты от быстро теряющего атмосферу коридора. Дверь каюты Хоаххина захлопнулась за его спиной.

Утечка воздуха из коридора прекратилась так же быстро, как и началась. Давление упало чуть больше чем наполовину от нормального, что, впрочем, соответствовало четырехкилометровой высоте над уровнем моря того же Гранд Петербурга. Но этот факт нисколько не смущал бывшего десантника Детей Гнева. В коридоре послышался топот тяжелых армейских ботинок и, что удивило полковника, русская речь. Атакующая группа, с явно открытыми забралами шлемов, не дошла до поворота коридора, за которым он скрывался, метров пять и притормозила аккурат возле дверей двухместного номера, занимаемого супружеской парой с бесценным для мужчины кейсом. Это были четверо мужиков в потертых, видавших виды легких бронекостюмах. Трое, лихо орудуя плазменным резаком, сноровисто срезали ударопрочный пластик входной двери, попутно обмениваясь при этом короткими репликами, а четвертый, судя по всему, вожак, стоял чуть в стороне, наблюдая за работой взломщиков.

– Тригуб, рожу убери в сторонку, сейчас оттуда воздух попрет.

– Убрал.

Послышался резкий хлопок, после чего коридор огласился пронзительным женским визгом. Команду пиратов этот факт не удивил, но, как и самого Хоаххина, совершенно не обрадовал.

– Весло, по шее дай ей легонько. Только не сломай. Командир, сколько времени еще есть?

Наблюдатель, стоящий в коридоре, коротко обозначил:

– Семь минут сорок секунд. Пока по графику.