Династия. Белая Кость - Такаббир Эль Кебади

шла к холму по извилистой дороге. Сегодня решила срезать путь, чтобы вернуться в обитель засветло, и всё равно запыхалась: она почти не занималась физическим трудом, в основном стояла на коленях и молилась или пересчитывала монеты, полученные за младенцев. Зачем ей деньги — она не знала. Наряды ей не нужны. Продукты присылал лорд Айвиль. Накопленных средств хватило бы на ремонт и открытие монастыря, но вековая вера под запретом, а в новой — полная неразбериха. И наставлять монахинь уже нет сил. Настоятельница могла бы отдать монеты тем, кто в них нуждался — беднякам и сиротам. Однако старческое сердце радовалось, когда в ларце позвякивало и поблёскивало серебро. Не лишать же себя последней услады.

Наконец она добралась до забора и двинулась по тропинке, прислушиваясь к шуму, доносящемуся с обратной стороны каменной кладки. Там что-то бряцало, кто-то выкрикивал непонятные команды, дробно стучали копыта. Звуки не удивляли и не беспокоили старуху. У лорда Айвиля много стражников (по её мнению, отказники вырастали и становились стражами); где им оттачивать воинское мастерство, как не здесь?

Приблизившись к железным воротам, она отдышалась и побарабанила кулаком в калитку. Слава богу, не надо идти в замок: лорд почти всё время проводил внутри этой постройки.

Лязгнула щеколда, скрипнули петли. За калиткой находилось помещение без окон и без мебели — будто собачья будка, только вместо псов сторожевую службу несли два воина. Один скрылся за дверью, в которую настоятельницу никогда не пускали. Второй продолжал притворяться истуканом.

Прижимая младенца к себе, старуха упёрлась плечом в стену и в ожидании лорда уставилась на сапоги караульного, боясь поднять глаза. Её вгонял в дрожь эфес меча, исполненный в виде дерева, растущего вверх корнями. На груди воина темнела бронзовая бляха с выпуклым изображением такого же перевёрнутого дерева. В этом символе настоятельница усматривала нечто дьявольское, но, питая безмерное доверие к Киарану Айвилю, отгоняла беспокойные мысли. Мужчины вечно что-то придумывают: то волков с двумя головами, то крылатых львов.

В будку вошли лорд Айвиль и молодая женщина в суконной накидке с капюшоном. Увидев за её плечами вещевой мешок, а в руке корзину, накрытую тряпицей, настоятельница съёжилась от недобрых предчувствий.

Лорд Айвиль велел караульному выйти и обратился к старухе:

— Святая мать, я даю эту девушку тебе в помощницы. Посвяти её в свою веру, обучи всему, что знаешь. Я хочу, чтобы она стала Святой матерью после тебя и оберегала обитель, как оберегаешь ты.

Намёк лорда на её преклонный возраст и близкую кончину задел настоятельницу за живое. Не подавая виду, она только кивнула.

Лорд Айвиль приказал своей подопечной подождать снаружи и вновь обратил взгляд на старуху:

— Принесла?

— Принесла.

— Он тебе нужен?

Настоятельница положила замотанного в простыню младенца на пол:

— Он никому не нужен.

Хотела присесть на корточки и рухнула на колени. Наверное, лорд Айвиль прав. Силы тают с каждым днём. Скоро она не сможет удерживать младенцев, раз за разом окуная их в воду: крошки превращались в пудовые гири. И не сможет их сюда донести.

Позади себя на полу провела ножом черту. С горем пополам поднялась и, получив пять серебряных монет, вышла из караулки не оглядываясь.

Надев шнурок с ножом себе на шею, Киаран Айвиль взял ребёнка:

— Ты нужен Небесной Стае.

За каменным забором находилось военное поселение. Казармы, конюшни, бани и кузни чередовались с загонами для лошадей и площадками, где тренировались Выродки — так лорд называл отказников.

Киаран шёл к дому младенцев, стоящему в молодом ельнике. Справа звучало: «Выпад! Удар!..» Слева доносилось: «Коли! Руби!..» Звенели мечи, стонала тетива, свистели стрелы. Шум, присущий настоящему сражению, перекрывало лошадиное ржание. Всадники учили коней преодолевать препятствия и бить копытами в щиты, прикреплённые к деревянной изгороди. Боевые кони — мощное оружие, их тренировкам уделяли здесь такое же внимание, как подготовке наёмников.

Ребёнок, замотанный в простыню, заворочался. Киаран затолкал руку под ткань. Скользнув пальцами по коже, покрытой от холода пупырышками, нащупал яички. Небесная Стая не брезговала и девочками. Из них получались искусные целительницы, отличные шпионки и ловкие исполнительницы заказных убийств. Менее способные шили, стирали и хозяйничали на кухне.

Отец говорил Киарану, что их далёкий предок баловался чёрной магией. Ему удалось связать три таинственных места: Глухой лес, Слепую лощину и Немое озеро. Считалось, что никому не нужный ребёнок, побывав в этих местах, становился глухим к мольбам, слепым к чужим страданиям и безмолвным — никогда не жаловался и не просил.

Киаран думал иначе. Их предок связал не места, а женщин, которые по природе своей должны олицетворять любовь, милосердие, человечность, сострадание и нравственную чистоту, а на деле оказались ничтожными существами. Младенец, попавший им в руки, разумом не понимал, что с ним делают, но его душа, обнажённая, не успевшая обрасти защитным панцирем, чувствовала, как её продают раз за разом, начиная с родной матери и заканчивая святой, — и превращалась в камень.

Лорду Айвилю оставалось только ежедневно напоминать воспитанникам, что на земле им не нашлось места. Они — древо, вросшее корнями в небо, и всем обязаны Небесной Стае. Отныне и навечно честь Стаи для них превыше всего. Девиз: «Убей или умри!»

Выродки не обзаводились семьями. Их род начинался с них и заканчивался ими. Они презирали мир и упивались войной. В бою бились со звериной яростью и зачастую умирали там же — на поле брани. Их клич и последние слова: «Во славу Стаи!»

Лорд Айвиль отдал младенца нянькам; те вскармливали детей молоком самой сильной кобылы. И едва спрятал ритуальный нож в ящик, где хранились сотни других ножей, как стражник доложил ему о прибытии в замок герцога Лоя Лагмера — одного из претендентов на трон Шамидана.

Киаран Айвиль покинул логово Стаи и поскакал в крепость.

Герцог Лагмер ждал хозяина в гостевой башне, в зале, завешанном коврами и застеленном медвежьими шкурами. Слуги развели огонь в камине, принесли вино, фрукты и вяленое мясо. Ни к чему не притрагиваясь, Лагмер разглядывал серебряные кубки и вазы, резную мебель, живописные картины в позолоченных багетах — и мрачнел. Лорд Айвиль слыл самым богатым человеком в королевстве. Владея небольшим земельным наделом, он