Песни Первой мировой и Гражданской войны. Военная история России в песнях - Валерий Евгеньевич Шамбаров

В путь же, с Богом, молодцы!

Стойте крепко за святую

Церковь – общую нам мать,

Бог вам даст луну чужую

С храмов Божиих сорвать,

На местах, где чтут пророка,

Скласть Христовы алтари,

И тогда к звезде востока

Придут с запада цари!

Над землею всей прольется

Мира кроткого заря,

И до неба вознесется,

Слава Русского Царя!

Однако теперь гимн был принят в абсолютно иной редакции:

Всколыхнулся, взволновался

Православный Тихий Дон,

И послушно отозвался

На призыв свободы он…

Дон детей своих сзывает

В Круг державный войсковой,

Атамана выбирает

Всенародною душой.

В боевое грозно время,

В память дедов и отцов,

Вновь свободно стало племя

Возродившихся донцов…

Как видим, направленность песни изменилась в противоположную сторону! Дон следует призыву не царя, а «свободы». Собирает казаков не государь, а абстрактный Дон – в лице конкретных деятелей, заправляющих на кругу. И если раньше казаки видели смыслом жизни доблестную службу во славу царя и веры, то сейчас вдруг оказалось, что они… освободились! Мало того, «возродились»!

Что же касается Деникина, то он всеми мерами старался избежать политических расколов и грызни. Наоборот, силился как-то объединить и сплотить всех противников большевизма: правых и левых, монархистов, социалистов, либералов, демократов. Но чем можно было объединить их? Под какими лозунгами повести за собой?

Общим для всех патриотов, независимо от их политических взглядов, оставался лишь идеал России и убеждение, что она должна быть «единой и неделимой». Деникин так и сформулировал цели Белого движения.

Но эту же идею борьбы за Россию как нельзя лучше отражала известная песня Первой мировой «Слыхали, деды». Хотя старики-деды по традиции играли важную роль только в казачьих станицах. Прочие белогвардейцы заменили их на «братьев».

Слышали, братья,

Война началася!

Бросай свое дело,

В поход снаряжайся.

Смело мы в бой пойдем

За Русь Святую

И за нее прольем

Кровь молодую.

Вот эта песня и стала неофициальным гимном деникинской Добровольческой армии. Она оказалась во всех отношениях актуальной. Так же, как в песне, деникинцы разворачивали свое наступление «с тихого Дона, с далекой Кубани». Так же, как в песне, намеревались спасать Отчизну. Занимая города и села, они воочию видели, что именно надо спасать – поруганные храмы и святыни, затерроризированных горожан, крестьян, уцелевших от расправы священников. Призыв напрашивался сам собой: «За Русь Святую!». За нее и шли, за нее проливали кровь молодую. А доработки текста понадобились мелкие, чисто косметические. Вместо «германские цепи» – «красные цепи», вместо «русские роты» – «белые роты». Песня оставалась народной, распространялась устно. Существовали разные напевы. Где-то она становилась маршем, где-то исполнялась на казачий лад. Офицеры пели ее в качестве романса. Известно, что одну из версий «Слышали, братья» подстроили под мотив популярного романса «Белой акации гроздья душистые» (видимо, подправив слова под другой размер) [6].

Но и большевики с началом войны остро ощутили нехватку солдатских песен и маршей. Под «Марсельезу» воевать было не слишком красиво. Ведь «Марсельеза» являлась не только революционной песней, а гимном Франции. «Интернационал» объявили советским государственным гимном. Его можно было спеть на партийном митинге. Можно было затянуть напоследок, когда смерть глядит в глаза – приободрить себя и бросить эдакий плевок врагам. В качестве строевой песни он не годился. Как уже отмечалось, и под «Варшавянку» неудобно ни маршировать, ни в атаку идти.

Впрочем, с «Варшавянкой»-то воевали, и еще как! Причем не красные, а белые! Политика большевиков, голод и репрессии вызвали восстание в Ижевске и Воткинске. Социал-демократы меньшевики и правые эсеры в 1918 году окончательно рассорились с большевиками и возглавили здешних рабочих. Повстанцы сохранили у себя Советскую власть, считали себя революционерами, но ленинскому правительству не подчинялись, а высланные против них красные войска встретили серьезный отпор.

Рабочие сражались дружно, выходили на позиции по гудкам, цехами и заводами. Нередко часть сидела в окопах, а другая в это время трудилась, производила для товарищей оружие и боеприпасы. Потом менялись. Ижевск и Воткинск больше трех месяцев отбивались от обложивших их красных дивизий. Потом защитники прорвались из кольца, а в захваченных городах большевики устроили дикую расправу, сотнями расстреливали родных и близких «мятежников».

Спасшиеся повстанцы соединились с белыми, поступили в подчинение полковника Владимира Оскаровича Каппеля (командовавшего корпусом, а впоследствии армией и всеми вооруженными силами у адмирала Колчака). Из них были сформированы Ижевский и Воткинский полки. Они стали лучшими на Востоке – как корниловцы, дроздовцы, марковцы на Юге. В кинофильме «Чапаев» каппелевцы почему-то одеты в черную корниловскую форму, вышагивают под барабанную дробь с черными знаменами, украшенными черепами и костями – это знамена корниловских ударных «батальонов смерти». На самом же деле ядро каппелевцев составляли отнюдь не офицеры, а ижевские и воткинские рабочие. Знамя у них было красное, а в бой они ходили с «Варшавянкой» [162]. И в их понимании никакого противоречия в этом не было: вихри враждебные и темные силы, конечно же, олицетворяли большевиков.

А в распоряжении красных оставался единственный подходящий марш – «Смело, товарищи, в ногу!». Маловато. Уж кто-кто, а большевики знали силу агитации и пропаганды, они не были новичками в психологической обработке человеческой массы и быстро сообразили: красноармейские песни нужны позарез. Эксперименты с навязанными песнями не удавались, «агиточные» марши не приживались. Ну так что ж, пошли по простейшему пути: начали перенимать у противников. И одной из первых взяли в оборот деникинскую, «Смело мы в бой пойдем!». Переделать ее пришлось капитально. Выбросили Русь Святую, Божью волю, Дон с Кубанью. В общем, серьезно сократили. А в результате получилось:

Слушай, товарищ,

Война началася,

Бросай свое дело,

В поход собирайся!

Смело мы в бой пойдем

За власть Советов,

И как один умрем

В борьбе за это…

Конечно, не ахти. Где-то рифма исчезла, где-то смысл. Согласитесь, одно дело готовность пролить кровь ради Отечества, другое – всем как один умирать «в борьбе за это». Если заранее готовиться к общей погибели, зачем нужна такая борьба? Но на подобные «мелочи» внимания не обращали. Главное – песня была распространенной в годы Мировой войны, ее многие знали. Теперь переписали слова, поменяли местами белые и красные цепи, роты, и