Поп-корн - Андрей Кивинов

– Это не они лучше нас живут. Это мы живём хуже их.

– Доктор, я все-таки сбегаю за бутылкой. Коньяк давление нормализует, а у меня, чувствую, поднимается.

Дима поднялся со стула и нетвёрдой походкой двинул к двери, но, сделав три шага, остановился.

– Нет… Павел Валерьевич, вы правы. Пора тормознуть… Хотя коньяк у меня настоящий. Тоже оттуда.

Он вернулся и плюхнулся на стул.

– Вы как-то не так на меня смотрите, доктор.

– По-моему, нормально смотрю.

– Нет, вы смотрите с недоверием… А-а-а, понимаю. Думаете, как все просто – приехал в Америку, разбил стекло, женился, вид на жительство получил… Многие годами добиваются, а тут появился ухарь – раз и в дамки. Верно?

– Немного есть. История, действительно, выглядит несколько неправдоподобно.

– Так часто бывает. Очевидное враньё принимают за истину, и наоборот. Я б и сам наверняка не поверил бы. Но пока я предельно откровенен. Все сказанное – чистая правда. Хм, интересно… Если существует чистая правда, значит, должна быть и грязная. Да ладно… В дальнейшем клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Дима положил правую руку на истории болезней, левую прижал к сердцу и громко засмеялся. Я снова был вынужден напомнить про тишину.

– Все, понял. Ноу проблем… Больше не буду. Да, так о чем я? О простоте душевной. На самом деле не такие они простые, как кажутся. Ещё проще, ха-ха… Своего не упустят, иначе б не рассекали на «лексусах» и «шаттлах». Помню, едем как-то с Сашкой по Сансет, видим аварию. Притормозили посмотреть. Пустяки – две тётки бамперами поцеловались на перекрёстке. Стоят, объясняются с полицейскими, целлюлитом трясут. Целы, невредимы, ни одной царапины. Вдруг слышат вой сирены – «скорая» подъезжает. Тут же обе, прямо при копах, на травку ложатся, ручки на грудки складывают, глазки закатывают – типа умирают бедняжки. Натурально так, Станиславский поверит. Санитары их туши на носилки кое-как перетащили, в карету сунули и в госпиталь. Я Сашку спрашиваю, чего эти коровы кривляются? «Оскара» не получат. «Оскара нет, а страховку запросто, – отвечает жена, – если пострадали в аварии, им заплатят». – «А-а-а, – подмигиваю, – понимаю. Теперь не надо передо мной кристально чистых корчить и палёным коньяком попрекать… Мы, кстати, за стекло страховку получили? В смысле – ты?» – «Нет, не успела я застраховать…»

Вот так в буднях и шопингах текли американские деньки… Я постепенно превращался в американца, а Сашка в русскую. В чем это выражалось, сложно объяснить, но это точно происходило, иногда болезненно. Организм сопротивлялся.

– Простите за нескромный вопрос… А как насчёт любви? В высоком понимании?

Дима пожал плечами и почесал рыжую макушку.

– Ну до объяснений у нас дело не доходило. «Аи лав ю» я лично не говорил и из уст Сашки не слышал. Меня все и так устраивало, её, вероятно, тоже, зачем же друг другу душу травить? Я и темы этой не заводил.

– И тем не менее. Вы любили её?

– Не знаю, что и сказать. Если менталитет откинуть, то девчонка неплохая, без гонора. По крайней мере, на тот момент… С другой стороны, серенады под окном, наверно бы, не пел. У нас ведь не типичная ситуация. Минуя конфетно-цветочную стадию, сразу под венец, да ещё и по расчёту. Без ухаживаний, без страданий. Любовь без страданий, что хот-дог без сосиски. Да и друг друга толком не знали… Постель не в счёт.

– Разумеется. Но часто бывает, когда брак по расчёту перерастает в настоящий и люди начинают любить друг друга.

Дима ещё раз почесал макушку.

– Бывает… Но вам лучше услышать историю до конца, а после я отвечу… Я тогда у Сашки и о перспективах боялся спрашивать. Как оно сложится после суда? Особенно, если проиграем… Скатертью дорога, дорогой муженёк, благодарю за сотрудничество. На развод подам сама.

Я и сам на тот момент не определился. Я ж в Америку приехал не насовсем. С одной стороны, представлю, что на всю жизнь здесь останусь, – тоска берет, а коммуналку свою вспомню или Абдула с Абстулом – ещё большая тоска. В общем, решил – пусть звезды за меня все решают. Как получится, так и получится.

– И как получилось?

– Нормально. Не дошло дело до суда. Посовещались господа из концерна и решили до процесса не доводить. Себе дороже. Во-первых, просочится информация в прессу, реклама – конкуренту не пожелаешь. Они там прессы очень боятся. Во-вторых, если проиграют, придётся с позором машины проданные отзывать. Представляете, какие убытки? Лучше откат дать. Прислали к нам ходоков. У нас бы, к слову, прислали Абдула с Абстулом или сразу киллера.

– Нет, у нас никого бы не прислали, – возразил я, – вы хотите сказать, что из-за разбитого хулиганом стекла подали бы в суд, скажем, на «АвтоВАЗ» или «ГАЗ»?

– Да, действительно, вы правы… Не подал бы. Слава Богу, «лексус» не «Жигули»… Ходоки вариант предложили – два миллиона отступных, вместо четырех, плюс пожизненная скидка при покупке автомобиля «лексус», плюс бесплатное техническое обслуживание на фирменных станциях. Правда, с одной оговоркой – никто никогда не узнает о произошедшем инциденте со стеклом. О чем мы должны дать соответствующую подписку. А то завтра каждый начнёт кулаками по стёклам лупить. Так что, доктор, извините, я вас немного обманул. Не в «лексусе» я стекло кокнул, но в не менее известной американской машине. Сами понимаете, подписка есть подписка. Штрафные санкции…

– То есть вы приняли условия концерна?

– Мы с Сашкой посоветовались, и я её убедил сбросить стартовую цену. Лучше синица в руках… Да и совесть надо иметь. Четыре миллиона за разбитое камнем стекло. Несолидно для честного русского парня, хотя и торговавшего палёным спиртным.

– И они заплатили?

– А то! Это ж не наши люди. В течение недели перевели на Сашкин счёт означенную сумму. На всякий случай я напомнил Сашке про уговор. Семья семьёй, но доля – долей. Без всяких вопросов она перекинула мне пол-лимона. Пришлось тоже счёт открыть, кэшем там, в Америке, практически не рассчитываются. Только по мелочи. Цивилизация. Но мне без разницы. Пластиковые деньги, так пластиковые. Ну, кто хочет стать миллионером? Ха-ха…

…Вечером в крутейший ресторан пошли на Сансет. Отметить победу над капитализмом. Я Мишку пригласил, Сашка подружку взяла. Мишка интересуется – по какому поводу гульба? Я – так и так, Сашка наследство от бабки получила. Про стекло так и не рассказал, все равно бы не поверил… На славу покутили. Не то что местный истеблишмент. Сидят чопорные такие, коктейли через трубочку посасывают, лишний раз стесняются высморкаться. Знаете, доктор, кто за соседним столиком выпивал? Ким Бессинджер! Живая!

– Понимаю, что не мёртвая.

– В смысле – настоящая! Правда, в жизни она пострашнее, чем в кино, но если приглядишься, узнать можно. С тёткой какой-то ужинала. Я, конечно, вида не подал, что удивлён. Подумаешь, Ким Бессинджер. Не Алла же Пугачёва. Мишка на подружку Сашкину глазок положил, все намекал на одноразовое совместное проживание. Но та его намёков не поняла, ровно в полночь прыгнула в свой «мерседес»-купе и исчезла в жаркой ночи.

Да-а-а, доктор… Скажи мне кто-нибудь лет десять назад, что я, скромный российский инженер превращусь в полумиллионера, стану мужем молодой американской миллионерши, и буду отплясывать в голливудском кабаке рядом с Ким Бессинджер, дал бы в морду за издевательство над человеческим достоинством и пустую болтовню.

Дима покрутил в руке стаканчик, словно прицеливаясь, с какой стороны отпить, и, влив в себя остатки горючего, довольно крякнул:

– Все!

Я бросил взгляд на часы. Ого, уже четвёртый. Спать по-прежнему не хотелось, но голова побаливала.

– Кофе не хотите? У меня растворимый, – предложил я Диме.

– Засыпаете?

– Пока нет. Но для бодрости не помешает. – Я дотянулся до чайника и нажал кнопку выключателя.

– Спасибо, я не буду. Слишком привык к настоящему кофе.

– Дело ваше… Да, может, вы и правы. Нельзя предположить, какие сюрпризы преподнесёт фортуна в ближайшие десять лет. Хотя лично мне приключение, подобное вашему, вряд ли грозит. И заработать смогу исключительно ремонтом поломанных костей.

– Не зарекайтесь, Павел Валерьевич. Попадёт в вашу больницу какая-нибудь богатая мисс, положит на вас глаз и увезёт за Атлантический океан.

– На «Титанике», – улыбнулся я. – Нет, Дима, это было бы слишком фантастично, а я не люблю пустых фантазий.

– Так я тоже не любил… До сих пор думаю, не сон ли все это. А представьте моё тогдашнее состояние? Выбитая косточка на кулаке принесла целое состояние! Сказал бы мне кто в тот момент про загнивающий и умирающий капитализм. Сам бы умер на месте!

– А что было дальше? Вы рассказывали обстоятельно, но про перелом челюсти я пока ничего не услышал.

– Обязательно услышите, – кивнул Дима, – но вернёмся в Голливуд. Итак, назрел актуальный вопрос – как жить дальше? Интересный парадокс – нет денег, не знаешь, как жить, есть деньги – все равно не знаешь. И посоветоваться-то не с кем, разве что сам с собою. Посоветовался, взвесил. Никаких гарантий, что сейчас Сашка возьмёт и на развод не подаст. Тем более, нестыковки в отношениях потихоньку набирали обороты. Закончился антракт – начинается контракт. Да ещё деньги обратно отсудит. Кто их законы идиотские разберёт? Поэтому надо подстраховаться. К примеру, перекинуть капитал на родину, так, чтобы не достали его злобные янки. Самое простое, вложить деньги в недвижимость. Купить по-тихому домик тысяч за двести – двести пятьдесят. И чем быстрее, тем лучше. На том и порешил.