Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

– Это и мой ребенок тоже! – кричал Марк. – Если ты думала, что я никак не буду участвовать в его жизни, ты ошибалась! Я не могу быть только строчкой в метрике!

– Но послушай!

– Ничего я не желаю слушать! Как ты себе это представляешь? Я что, по-твоему, стану спокойно жить, зная, что у меня где-то на стороне растет ребенок?!

– Марк! Нет, я не могу, – и она заплакала.

Марк опомнился: что же он орет как ненормальный? Она беременна, ей нельзя волноваться! А, черт! Он обнял всхлипывающую Лиду:

– Ну, прости, прости меня! Только не плачь!

– Я не могу! Это просто ужасно. Ты же совсем не планировал ничего такого.

– Не планировал, это точно.

– Вот! А я навязалась тебе со своими проблемами.

– Ой, навязалась!

– Я тебя вынудила…

– Да, конечно! Прямо изнасиловала.

Лида, наконец, засмеялась сквозь слезы:

– Ты просто невозможен!

– Послушай меня спокойно, ладно? Подумай сама: если я совершенно отстранюсь, как ты хочешь, что получится? Получится, что ты меня использовала, и все. Использовала для определенной цели, а больше я тебе не нужен. Знаешь, мне это вообще-то обидно, правда.

Лида, моргая, смотрела на него:

– Как-то ты меня запутал! Я все так хорошо продумала, а теперь…

– Продумала она! Что, тебе помощь не нужна? Ты прямо так одна со всем и справишься? Я же не лезу в твою жизнь, я не собираюсь отнимать у тебя ребенка! Но я – отец. И тебе придется со мной считаться.

– Я не хотела осложнять тебе жизнь!

– Я сам себе осложнил жизнь. Я большой мальчик и сам принимаю решения.

Лида вздохнула. Лицо у нее было несчастное, и Марк поцеловал несколько раз ее соленые от слез губы, она ответила, и некоторое время они самозабвенно целовались.

– Ну ладно, ты меня убедил. Прости! – А потом, опустив глаза и страшно покраснев, спросила: – А ты… останешься… на ночь?

И он остался. Всю ночь шел дождь, заливая косыми струями оконное стекло, метались по потолку тени от веток, то и дело завывала сигнализация на какой-то машине во дворе. Марку было непривычно и странно – в чужом доме, в чужой постели, рядом с чужой – своей, но чужой! – женщиной. Лида тоже не спала и о чем-то вздыхала время от времени. Марк чувствовал ее всю – теплую, томную после любви – и никак не мог привыкнуть: вот здесь, рядом, в глубине ее тела – ребенок! Его собственный ребенок!

– Послушай, Артемида! Может, нам все-таки пожениться, а?

Лида молчала долго, и он понял, каким будет ответ. Но она сказала совсем не то, что Марк ожидал:

– Тебе так одиноко?

– Мне?!

– Да. Тебе так одиноко, что ты готов жениться на первой встречной?

– Ты не первая встречная!

Лида тихонько засмеялась:

– Марк, я именно первая встречная, которую ты пожалел, потому что ты очень добрый, чуткий, нежный. Ты совершенно замечательный. Я тебе так благодарна…

– Ну да, до неба! Но ты меня не любишь.

– А ты меня просто жалеешь!

– Но разве нам плохо вместе?

– Если ты имеешь в виду секс – то просто волшебно!

– И у нас ребенок!

– Да.

– И ты думаешь, что всего этого недостаточно для брака?

– А ты думаешь, что штамп в паспорте сделает нас счастливее? И как ты себе это представляешь? На практике? Ты знаешь, я вообще-то совсем не готова уехать из Москвы: у меня тут работа, наука, у меня тут всё! А ты? Ты готов кардинально поменять жизнь?

Марк задумался.

– И потом, как же твоя Александра? Ты что, совсем ни на что не надеешься?

– Александра… Да нет никакой Александры. Так, фантазии Фарятьева. Миф. Просто красивая игра в Прекрасную Даму на потеху всему городу.

– Ты что, выдумал это?!

– Да нет, не выдумал. Не все выдумал. Влюблен был когда-то, да. А теперь мы просто друзья. Она меня не любит, успокойся.

– Послушай, пожениться никогда не поздно! Давай мы попробуем сначала так, как есть, ладно?

– Это ты из-за Захара не хочешь, да?

И Лида чуть было не спросила, кто такой Захар, но опомнилась – она напрочь забыла о его существовании.

– Захар – это тоже миф. – И вздохнула про себя: «Пожалуй, Анна-Ванна была права – мы с Марком два сапога пара!»

Так началась ее новая жизнь: докторскую Лида задвинула подальше, к работе относилась спустя рукава, зато обложилась книжками и пособиями для будущих мам, так что Марк даже посмеивался: беременность по-научному! Марк, да. Как Лида ни старалась, ей не удалось от него отделаться. Она никак не ожидала, что после того, как отказалась выходить за Шохина замуж, он как-то проявится в ближайшее время: обещать помощь – одно, а выполнять обещание – другое! Да и замуж он позвал ее так, для проформы – знал, что не согласится. Лида была в этом уверена на сто процентов. Нет, конечно, она ему страшно благодарна, и вообще. Но… пусть бы он там и оставался, в своем Трубеже!

И не подходил к ней все ближе и ближе.

Слишком близко.

А Марк позвонил через неделю, потом еще, а перед самым Новым годом решил вдруг приехать – Лида всполошилась: она ничего не говорила матери, а та и не замечала в дочери никаких особенных изменений, как всегда, занятая собственной личной жизнью. Но Марк был настойчив. «Господи, вот угораздило же меня попасть на такого ответственного товарища!» – думала Лида, даже несколько опасаясь столь напористой заботливости Марка. Мечтая о ребенке, она как-то совсем не принимала в расчет окружающую действительность. Ей казалось, что это имеет отношение только к ней: «Мой ребенок! Ни с кем не хочу делиться!» Но уже понимала – нет, не получится. Придется делиться, придется принимать заботу – и Марка, и матери…

Так что пришлось кое-что матери рассказать. Лида прекрасно знала, во что это выльется, и не ошиблась: скандалы Люсик умела закатывать на славу, а тут и повод на редкость подходящий. Но Лида давно уже научилась пропускать мимо ушей материнские вопли – она только надеялась, что мать спустит весь пар на нее и не придется краснеть перед Марком. У Лиды на руках был хороший козырь: отец оставил им квартиру, но переписал ее на Лиду, а у матери своей жилплощади не было вовсе, поэтому она прекрасно знала, когда нужно остановиться.

Во время одного из подобных скандалов, когда Люсик кричала Лиде: «И когда ты только выйдешь замуж?! Конечно, кто на тебя позарится! Одеваешься как грузчик!» – Лида спокойно ответила: «А почему бы тебе не выйти замуж? Ты еще молодая женщина! Только ищи мужа с квартирой – сюда я его не пущу». Люсик поперхнулась и замолчала. Они обе знали, почему ушел отец – Люсик слишком весело жила во время его долгих экспедиций. Лида иногда смотрела на мать с недоумением: как получилось, что ее родила именно эта женщина? И подсознательно отгораживалась, как могла, от ненавистного ей материнского мирка, от этого проклятого «бабства» – уходила в науку, в работу. Точно как отец.