Память (Братья) - Марина Болдова

Но мысль о болевших конечностях была быстро вытеснена размышлениями, как ему поступить дальше. Шеф, конечно, человек не без связей, выкрутится, а ему что делать? Пока все было безобидным сбором информации об этом старике, он искренне пытался помочь. Даже ненависть, которую Дубенко не мог скрыть к этому человеку, не настораживала. Мало ли какие причины для этого у него были? Года три ушло, чтобы найти Щеглова Ивана Петровича. Уж слишком часто он менял место жительства. Да это и понятно – строитель. Бесконечные запросы, ожидание ответа. А после колонии – поселении, в которой тот отбывал срок за то, что допустил к работе нетрезвого рабочего, а тот упал с лесов и разбился насмерть, и вовсе потерялся след. Отметился в родном городе Руденске и пропал. Но больше, правда, не попадался в руки правосудия. Исправился, значит. Это и осложнило поиск. Стрельцов вдруг вспомнил, как довольно хмыкнул шеф, когда он ему докладывал, по какой статье отбывал срок Щеглов. Правда, потом процедил сквозь зубы, что мало, мол, дали ублюдку, легко отделался. Стрельцов тогда понял, что в прошлом Дубенко есть темные пятна. Он только знал, что шеф воспитывался в детском доме. Стрельцов тогда на правах главного помощника рискнул спросить, зачем ему этот человек. Тот поморщился, но ответил, что он его старый должник. Стрельцов сделал вид, что удовлетворен ответом. А сам призадумался. Разница в возрасте у шефа со Щегловым была в двадцать лет, какие тут долги! Хотя теоретически возможно. Да и долги бывают разные.

Но самое интересное было потом, когда он привез Дубенко в эту богадельню, где доживал свои последние месяцы Щеглов. От главврача он уже знал, что у того болезнь Альцгеймера со всеми вытекающими. Зрелище и так не для слабонервных, а уж при государственном – то уходе…Осторожненько так предупредил шефа, но тот твердо решил увидеть старика своими глазами. При встрече Стрельцов не присутствовал, сидел в холле, медсестричку анекдотами развлекал. Когда шеф вышел из палаты, на нем, как говорят, лица не было. Медсестричка даже засуетилась, капли стала капать в стакан. Но Стрельцов хорошо знал своего шефа. Медицинская помощь тому не требовалась. Шеф был в дикой ярости. Подвернись ему под руку – убьет. Поэтому он девушку обнял за плечики и осторожно на стул усадил, чтобы не лезла. Дубенко ненадолго зашел в кабинет главврача, а когда вышел, был абсолютно спокоен. Вот и придумывай себе, что связывает его со Щегловым Иваном Петровичем!

Теперь появился новый фигурант. Этого искать не надо, сам откуда – то нарисовался. Беркутов Егор Иванович. Сначала Стрельцову казалось, что он никак не связан со стариком. Да и сейчас связь явно не просматривалась. Единственное, что объединяло этих двоих, Щеглова и Беркутова, это отношение к ним самого Дубенко. Та же ненависть в горящих глазах, граничащая с безумием. Тогда впервые он поймал себя на мысли, что начинает сомневаться во вменяемости шефа. Тому все реже удавалось скрыть маниакальный блеск глаз. И причем здесь эта девчушка, Марина Голованова? Подумаешь, на руках нес? Естественно, что во время взрыва та пострадала, а Беркутов ей просто помог. Скорее всего, они случайные знакомые. Но Дубенко велел «отработать» и ее. Зачем? Зачем ему знать, сколько раз Беркутов был женат, есть ли дети? Где родился, как крестился? Сестры, братья и другие родственники? Последнее задание и вовсе не обрадовало. Когда Стрельцов доложил Дубенко, что Беркутов живет в квартире с соседкой – старушкой, тот задал уж совсем неподходящий вопрос: на каком этаже? В гости собрался?

А сегодня это дело совсем перестало нравиться Стрельцову. Что греха таить, испугался. В квартирке – то той, где майор живет, преступление произошло. Бабушку – соседку убили, да еще попытка организовать взрыв газа налицо. Беркутов жив остался, но не факт, что покушались не на него. И вот встает вопрос: с какого бока тут шеф? Сейчас расследование полным ходом идет, жителей дома опрашивают. Вдруг кто – то вспомнит, как он, Стрельцов, во дворе крутился? Без хвастовства он мог себя назвать заметным мужчиной. Стрельцов попытался припомнить, кто тогда во дворе был? Мамочка молодая с дворником ругалась. Тот размахивал своей метлой недалеко от коляски с ребенком. Дворник беззлобно огрызался. В беседке сидел подросток, цедил из банки пиво. И все. Трое потенциальных свидетелей – это не так уж мало.

Завтра он пойдет к Дубенко и спросит напрямую, что происходит. Но сначала скажет ему про убийство и посмотрит на реакцию. Хотя Стрельцов почти уверен, что это его рук дело. То, что начальник способен на такое, сомнений не вызывало. Не то, чтобы он считал его законченным негодяем, но человек, который помогает людям решать всякие нестандартные вопросы, берет за это гонорар практически не скрываясь, рано или поздно срывается. Безнаказанность порождает самоуверенность и притупляет осторожность. Ох, как не хотелось быть причастным! Так ведь теперь в сторону не отпрыгнешь. Денежки – то брал! Стрельцов вспомнил, как впервые шеф попросил его собрать информацию об одном чиновнике. Самую деликатную информацию. Знал Денис, что вторгается в частную жизнь, в общем – то неплохого, человека. Честный был слишком чиновник, а кому – то нужно было, чтобы взятку взял. Стрельцов его и так и эдак проверял, ну почти святой! И все – таки нашел слабое место – внебрачный ребенок. Все получилось, как клиент заказал. И конвертик вручили и вопрос решили. А чувство, что в дерьме искупался, у Дениса до сих пор осталось. Мог отказаться? Мог, но тогда полный конец карьере. Дубенко его просто бы выкинул со службы. Да и из города тоже.

Уже два года Стрельцов работает с шефом, вернее, на шефа. Но до сих пор никто не умирал. Люди уходили с хлебных должностей, на их место ставились свои, прикормленные. И вот – первый труп. Забитая фраза «запахло жареным» не выходила из головы. Денис даже стал напевать ее на мотив какой – то известной песенки. А сам лихорадочно пытался настроиться на разговор с Дубенко. Попытка будет дана одна, как саперу. Одна ошибка, один «не такой» взгляд, и Денису конец.

Глава 14

Егор вышел из подъезда дома и невольно поежился. Сырость, мгновенно забравшись под тоненькую куртенку, минуя рубашку, жадно приникла к телу. Оказывается, пока он сидел у Головановых, прошел дождь. Егор пожалел, что отпустил машину райотдела, все равно нужно было еще заехать к Кузьмину.

Беркутов вышел на Дворянскую и направился к остановке. «Хвала тому, кому пришла в голову мысль пустить по городским маршрутам «Газели»! Пятнадцать минут страха, червонец водиле, и ты на месте!», – Егор поднял руку и около него тут же остановился желтый автобусик. Всю дорогу до своего района он продремал, на миг приоткрывая глаза при резком торможении или повороте.

Когда Беркутов вошел в кабинет Кузьмина, тот что – то писал, низко наклонив голову к столу. Ткнув шариковой ручкой в сторону стула у противоположной стены, Кузьмин той же ручкой поскреб у себя в затылке.

– Как съездил?

Беркутов неопределенно пожал плечами.

– Вовремя успел. Эта ненормальная мамашка уже успела забрать девочку из больницы домой.

– Какая мамашка? Эй, ты не в курсе, что я не в курсе?

– Прости. Галина Голованова. Мать девочки, которая была рядом со мной во время взрыва в метро. Девочка хорошо рассмотрела парня со свертком. К тому же, она студентка и еще промоутер.

– Ну, теперь все ясно, – Кузьмин насмешливо посмотрел на Беркутова, – знаю я, что ты не краснобай, но, похоже обо всем остальном я должен догадаться сам?

Беркутов, рассказывая приятелю о Галине и ее дочери, невольно как бы проигрывал все встречи с ними еще раз. Кузе он мог рассказать все. Несмотря на свою грубоватую манеру говорить с людьми, Сашка был для Беркутова, да и не только для него, кем – то вроде личного психоаналитика. Еще в Чечне, ребята, обиженные на Беркутова, шли к Кузьмину на исповедь. И тот всегда возвращал их «в строй», объясняя, что командир суров им же на пользу.

Сейчас Беркутов не знал, как относиться к тому, что почти постоянно думает о Галине, ну и Маринке, конечно. Ехидный голос, совсем не понравившейся ему внешне женщины, словно поселился у него в голове. Он был уверен, что общение с противоположным полом должно быть предельно простым. Им что – то нужно, ему что – то нужно. Любое свидание просчитывалось на несколько ходов вперед. Да что там, вплоть до финала. А тут все не так. С самого первого слова, взгляда, брошенного им через ограду дачки. Сложно, ох, как сложно, было признать, что его на самом – то деле постоянно тыкали носом, как щенка. Сначала откровенно дали понять, что он хам. И ведь не отчитала она его, но аккуратненько так поставила на место. Он виноват – раз. Совсем не желая этого, он испугал ее, лишь подтвердив расхожее мнение о ментах, что они все бездушны. Не сумел поделикатнее рассказать о дочери. Хотя Галина, по сути, сама спровоцировала его на это. Виноват – два. Пироги хавал, как последний раз в жизни, не сумев сдержать рвущийся наружу голод. Виноват – три. А уж про визит домой и вспоминать неохота. Беркутов тоскливо вздохнул. Кузьмин сочувственно покачал головой.