Память (Братья) - Марина Болдова

– Рада с ним что?

– Ну, мам, ты как маленькая. Рада быть, встречаться и все такое.

– А все такое, это ты о чем? – Галина и сама не понимала, почему вдруг ее голос стал сухим и угрожающе тихим.

Марина в изумлении смотрела на мать. Отвечать хоть что – то было бессмысленно. Она понимала, что еще одно слово, и быть беде. Какая бывает Галина в гневе, она помнила с детства, когда пропала эта злополучная брошка из маминой шкатулки. Маринка тогда училась в первом классе. Как – то раз после уроков она привела домой свою одноклассницу Ольгу Чаукину. Бабушка, накормив их обедом, ушла в магазин, настрого запретив подходить ко входной двери. Девочки разложили бумажных кукол на столе и принялись примерять на них недавно нарисованные обновки. Через некоторое время Ольга захотела пить. Вернувшись из кухни со стаканом воды, Маринка не нашла подругу в своей комнате. Пропажа обнаружилась на пороге родительской спальни. Подруге просто захотелось посмотреть всю квартиру. Вечером за Ольгой пришла мать, толстая с тяжелой отдышкой женщина, работающая директором в обувном магазине. Дежурно поинтересовавшись, чем занимались девочки, она велела Ольге собираться домой. Примерно через месяц Галина обнаружила, что пропала брошка, подаренная ей Маринкиным отцом еще тогда, когда они не были женаты. Сначала Галина искала ее в квартире, полагая, что та могла просто выпасть из шкатулки, когда она доставала другие украшения. Так бы все и забылось, если бы Ольга не пригласила на день рождения Маринку, а с ней и Галину. Девочкам накрыли отдельный стол в детской, где они, наевшись шоколадных конфет и торта, решили поиграть в куклы. Выбирая в коробке платье, чтобы надеть его на красивую немецкую куклу, Маринка заметила, как в углу коробки что – то блестит. Это была брошка ее мамы, почему – то запутанная в старый капроновый чулок. У Маринки все похолодело внутри, как будто это она ее сюда спрятала. Сунув брошку в карман платья, она решила никому ничего не говорить. Дома, освободив брошку от ниток, она положила ее в шкатулку. Вечер следующего дня Маринка запомнила на всю жизнь. Мать тихим, но от того еще более страшным голосом, объясняла дочери, как называется, когда вор крадет у вора, чем маленькая кража отличается от грабежа. Оказывается ничем. И Маринка оказывается такая же воровка, как и ее подруга. И совсем неважно, что ты украл и у кого, ты все равно называешься вором. А это стыдно. Маринке было стыдно и страшно.

И вот сейчас мать задавала ей вопросы таким же голосом. Конечно, Маринка уже давно не первоклашка. Кроме того, она не могла понять, отчего мать так вдруг стала придираться ко вполне безобидным фразам. Но испугаться успела.

– Мама, успокойся. Я ничего плохого не имела в виду. Но почему мне не может понравиться взрослый мужчина? Просто, как человек?

– Он годится тебе в отцы!

– И что? Вон Катька живет с другом своего старшего брата. Мам, живет, понимаешь? Как с мужем. И, заметь, совсем не выглядит несчастной.

– И что же он на ней не женится?

– Катька не хочет. Ей учиться еще три года. Да и не факт, что она с ним на всю жизнь останется. Зачем далеко загадывать? Ей сейчас хорошо, понимаешь?

– Хорошо – это как?

– Хорошо, мама, это – хорошо. Как у вас с папой было. Гармонично, если ты об этом. Вместе есть приятно, телевизор смотреть, по гостям ходить. И в постели хорошо. Он надежный, веселый и заботливый. Где среди моих ровесников такого найдешь? Катькин брат их сам специально познакомил, боялся, что она нарвется на какого – нибудь сынка – мажорчика, который попользуется и бросит.

– Значит, и ты так же хочешь, я так поняла?

– Хочу, не хочу – не вопрос! Просто, если встречу мужчину, не буду ему в паспорт заглядывать.

Маринка открыто посмотрела на мать. Во взгляде совсем не было вызова «вот, мол, я какая», была твердая убежденность в своей правоте. «А ничего я не сделаю, если она вот так возьмет и уйдет к какому – нибудь Беркутову. Мне только останется принять такого «зятя» и молчать в тряпочку». Неожиданно, эта мысль причинила ей почти физическую боль. Галина даже на миг зажмурилась.

– А если дети появятся?

– Дети? Катька уже сделала аборт, и дальше пока заводить ребенка не собирается. Но я с ней не согласна. Однажды тетя Ляля мне сказала, что душа ребенка сама выбирает себе маму и папу, и эти люди должны обязательно встретиться. Быть им дальше вместе или нет, это уже их выбор. Но грех в том, чтобы не дать возможности воплотиться душе ребенка. Я не хочу грешить. У меня ребенок обязательно родиться, а будет ли он расти с отцом или нет, это уж как получится.

Маринка, о чем-то задумавшись, отвернулась к окну.

«Вот так врывается чужой человек в твою жизнь и все ломает», – подумала Галина о Беркутове, – «На самом – то деле он по большому счету ничем не виноват. Даже, можно сказать, помог много нового узнать о дочери. Так бы и считала ее несмышленышем. После смерти Юрки я с ней так толком и не говорила ни разу. А ведь она безумно любила отца, его смерть для них с Ником была ударом похлеще, чем мне. Похоже, что она к Ляльке бегала плакаться. Ну и хорошо. Что я могла ей сказать, потеряв в жизни смысл? Ныть и обижаться на судьбу? Все случилось, как случилось.

– Мам, ты папу никак забыть не можешь, да? – Галина почувствовала дыхание дочери у себя на щеке. Маринка стояла рядом, обняв ее за талию и положив голову ей на плечо. Она уже давно переросла мать на десяток сантиметров.

– Да, наверное.

– И поэтому ты так среагировала на Егора Ивановича? Я заметила, как тебя перекосило, когда он сел в папино кресло. Прости, но ведь это глупо. Он неплохой мам, поверь. Просто чужой. Да и потом. Ведь совсем не обязательно, что он будет к нам ходить в гости, правда? Не было бы необходимости, он бы и сегодня не пришел. А ты его, буквально вытурила. Что он о нас подумал?

– Ну, что он там себе подумал, мне все равно.

– Если все равно, что же ты так нервничаешь? – Маринка хитро прищурилась и, быстро вышла из кухни.

«И, правда, что это я?» – Галина, словно не узнавая себя, бросила вороватый взгляд на зеркальную дверцу буфета. На нее смотрела женщина, которая выглядела так, как, если бы ее только что поймали на чем – то стыдном.

Глава 12

Маринка лежала на своей кровати и смотрела на светящееся пятно на стене. Днем это пятно было абстрактной картинкой, которую ей кто – то подарил на день рождения. «Африка» – так называлось «полотно» доморощенного художника. Буйство красок будило фантазию. При желании на картине можно было разглядеть любой континент, предмет и даже животное. Ее брат Никита, увидев впервые рисунок, задумчиво произнес: «Миленькая кошечка. Только бешеная какая – то». Маринке же нравилось, что яркое желто – оранжевое пятно в центре картины как – то по – особенному светилось в темноте. Оно казалось теплым и живым. Она тут же придумала себе, что это ее «охрана».

«Нужно было все рассказать маме. А то скоро это уже будет бессмысленно. И момент был подходящий, разговор так и так вертелся вокруг этой темы. Нет, сначала нужно поговорить с ним. Он поймет и примет решение. А ведь я не хочу, на самом деле, чтобы он решал. Сама не маленькая. Или все же маленькая? Страшно – то как! Так же страшно было в тот день, когда до меня, наконец, дошло, что папы больше нет. И расстались мы с Вадиком как – то по – дурацки. Чего я испугалась? Огонь в глазах нехороший? Так ведь он же кавказец, хоть и в России уже десять лет живет. Темперамент никуда не денешь! Нет, не это меня испугало. Накопилось что – то со временем. Факты не факты, а так – фактики. Например, почему его подчиненные боятся? Вроде бы тихо говорит, даже не ругается, как все прорабы на стройках, а у его друга аж пот на лбу выступил, когда Вадик ему замечание сделал и глаза стали, как у загнанного животного. Или, случай с собакой! Когда он отнял у мальчишки щенка, которого тот тащил на веревке, я думала, он убьет этого пацана. Щенка жалко было до слез, спору нет, ему веревка так впилась в шею, что кровь выступила. Но Вадик рассвирепел не на шутку. И опять тихо, не издав не звука, дал в зубы мальчишке так, что тот отлетел больше, чем на метр. Щенка он потом в свою куртку завернул и на стройку унес, там он и живет до сих пор. А на парня даже не посмотрел, когда уходил. Тогда и пришла в голову неожиданная мысль, он и меня так может, если что не так? Пока он с ней обращался, как с фарфоровой вазой. Но кто знает!

Куда же он пропал все – таки? Конечно, мог и в Осетию уехать, мама у него тяжело заболела. Хотя, не исключено, что просто выдерживает характер. Похоже, придется делать первый шаг к примирению. Большой соблазн ничего не говорить, потом сам все узнает. А имеет ли она на это право? Мозги пухнут. «Я подумаю об этом завтра», – слова героини любимой книги успокоили, Маринка повернулась на бок и закрыла глаза.

Глава 13

Стрельцов сидел на кожаном красном диване в своей холостяцкой квартире и пытался осмыслить полученную информацию. Ноги от долгой беготни по длинным коридорам прокуратуры были, как чужие. «Черт меня дернул купить обувь в этом магазине. Колодки для пыток, а не ботинки», – в который раз обругал он себя за скаредность: пожалев заплатить лишнюю сотню долларов, он наказал себя по полной программе. Покупка обуви каждый раз становилась для него проблемой: найти элегантные, но удобные мужские ботинки сорокового размера стало почти невозможно. Однажды, проходя по отделу с женской обуви, он с удивлением заметил на табличках цифры «40», «41» и даже «42». На полках стояли женские туфли, больше напоминающие укороченные лыжи. Ему стало жутковато, когда он попробовал представить себе даму с ножкой на два размера превышающей его собственный!