Власть будущего (сборник) - Павел Данилов

Их ввели в большой зал, где с промежутком в метр стояло полсотни кроватей. На многих сидели или лежали дети.

– Ваш дом на три дня, – сообщил Харон. – Располагайтесь, знакомьтесь, никого не обижайте. Где туалет и столовка спросите у других.

Артем насчитал тринадцать мальчиков и пять девочек.

– Всем привет, – сказал общительный Рома. Он показал на ряд пустых кроватей и спросил: – Эти свободны?

– Привет… привет… да… свободны… да… – послышалось со всех сторон.

Артем, не разуваясь, улегся на кровать, Влад и Рома отправились на поиски туалета. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – в комнате нет ни игрушек, ни развлекательных приставок, ни даже красивых цветных плакатов. Только унылые бело-серые стены и ряды кое-как заправленных кроватей-близнецов.

Влад пришел почти сразу, а Рома вернулся только час спустя. На его лице застыла загадочная улыбка, словно он разгадал какой-то секрет.

– Большой автобус ездит раз в неделю, отвозя в колонии собравшихся за семь дней преступников, – сказал он. – Следующий рейс – послезавтра вечером.

– Мы не преступники, – откликнулся Артем. – Я не совершал ничего плохого.

– Это пока, – отмахнулся Роман, словно сам был экстрасенсом-провидцем. – Обед будет через полчаса. Я узнал, где столовка.

– Я не преступник, – ответил Артем и повернулся на другой бок.

Три дня растянулись, как серое полотно междугородней трассы. Общение и робкие игры скрашивали бесконечные часы, но каждый миг был пропитан напряжением и страхом неизвестности. К концу недели в комнате было занято тридцать пять кроватей.

Кормили три раза в день. Артем ел без аппетита, но съедал все, вспоминая, как мама говорила: «Не будешь есть, не будет сил». А силы ему понадобятся. Сдаваться он не собирался.

Харон пришел через полчаса после ужина.

– На выход, – сказал он.

Возле дома стоял длинный, забрызганный грязью автобус с открытой передней дверью.

– Загружайтесь, – приказал Харон. Сегодня к его обычному наряду добавилась вылинявшая футболка.

Дети, которые пробыли на перевалочном пункте неделю, заскочили в автобус с воодушевлением. Те, кто приехал только сегодня, переменам не радовались.

Харон закрыл дверь и пересчитал детей. Удовлетворенно хэкнув, он сел за руль.

– Можете не пристегиваться, – громко сказал он. – Если мы сдохнем, вряд ли кто-то расстроится. Если только владелец автобуса.

После его слов дети защелкали ремнями безопасности. Артем понял, что Харону не хочется никуда ехать. Самому Артему хотелось вернуться обратно домой. Обнять маму, поговорить с папой, поиграть с Дианой. «Если в колонии будет также скучно и однообразно как здесь, то я не выдержу и месяца, – размышлял мальчик. – Интересно, там есть школа? Если и есть, то все равно два года ждать».

Автобус выехал с территории перевалочного пункта. Даже сквозь закрытые окна Артем услышал, как рухнула створка ворот. Выехав на трассу, Харон вдавил педаль газа. Автобус мчался, трава на обочине превратилась в смазанную зеленую полосу. Дети смотрели в окна, разглядывая однообразную степь, пока и она не спряталась под покровом вечерних сумерек. Многие тут же засопели, разговоры умолки. Под равномерный гул двигателя и шелестение колес уснул и Артем.

– Сразу всё не жрите, – сказал Харон. – Следующий дам только вечером.

Артем встрепенулся и распахнул глаза. На колени ему упал бумажный пакет с сухим пайком. Автобус стоял на обочине, в окна светило приподнявшееся над горизонтом солнце. Артем посмотрел на двери – все были закрыты.

– А на улицу можно выйти? – осмелился спросить он.

– Нет, – ответил Харон. – Туалет в конце салона.

Сухой паек оказался весьма «жидким»: две крохотных булочки, пластинка копченого сыра, литровая бутылка воды и тридцатиграммовая плитка шоколада. По автобусу прокатился хор разочарованных вздохов.

Артем съел сыр, булку и выпил треть бутылки. Вторую булку и шоколад он оставил на обед. Очередь в туалет рассосалась, и Артем направился в хвост салона. Внутри тесной будки было на удивление чисто, в углу висел автоматический освежитель воздуха. Запахи мяты и нечистот смешивались в безумном тошнотворном коктейле.

От умывальника Артем добился только три капли, которые и размазал по лицу. Через несколько минут мальчик вышел из кабинки. Артем вернулся на свое место и почувствовал, как в нем закипает злость.

– Кто взял мою еду?! – прокричал он. – Быстро верните!

– Это убийца, – послышался чей-то шепоток. – Аккуратней с ним.

От этих слов шар ярости внутри Артема лопнул, как мыльный пузырь. Мальчик плюхнулся на сидение и уставился в окно. «Если бы я знал, кто это сделал, то накинулся бы на него не думая, – размышлял Артем. – Нельзя так. Все ждут, что я буду злым и жестоким. Нужно сдерживаться. Но как же хочется пить! А у этого козла теперь две бутылки!»

Артем постарался снова уснуть, но мысли лезли в голову, изводя своей навязчивостью. «Как там мама? Пошел ли папа в аквапарк без него? Чем занимается Диана, с кем играет в морской бой?»

К вечеру, от голода, жажды и размышлений, у Артема болело все тело. Харон остановил автобус и начал раздавать пакеты. Артем проглотил паек в считанные минуты, а бутылку засунул за пазуху. Откинувшись на спинку и обняв свое единственное имущество, он уснул.

«Интересно, когда он спит? – беря из рук Харона очередной паек, подумал Артем. – Мы едем уже третий день, и я ни разу не видел его спящим. А прошлой ночью я почти не…»

Размышления прервал пронзительный визг, затем раздался плач. Закричали сразу пятеро детей, все подскочили с мест.

– А ну заткнулись! – громовым голосом потребовал Харон.

– Он забрал мою еду!

– А меня ударили!

– А-а-а…

– Молчать! – рявкнул Харон. – Завтра приедем в колонию! Пусть там просыпается ваш настоящий характер! А сейчас быстро все сели!

Ребята замолчали и расселись по местам.

– Там с вами никто нянчиться не станет, – добавил Харон и сел за руль.

Автобус возмущенно рыкнул и выехал на трассу.

Первые два дня Марина лежала на диване, то забываясь в вязкой дреме, то возвращаясь в мучительную реальность. Лишь на третий день Григорий смог уговорить жену выпить сок и принять душ.

Марина посмотрела на мужа опухшими глазами. И первым, что она сказала, было:

– Гриша, а своих детей они так же отправляют на смерть?!

– Марина, их никто не убивает. Они живут в городах закрытого типа. Вот и все. У них свое общество, у нас – свое.

– И как мы это терпим? Он мой сын, я хочу, чтобы он жил в моем обществе. Это же искусственно созданные детские дома! И как с ними обращаются те, кто отсидел там по двадцать лет? Почему мы это терпим?!