Лили и Лилиан - Алекс Вуд

Ждать Джимми пришлось не долго. К группе подростков, галдящих возле закрытой двери, подошла светловолосая молодая женщина. На ней была расклешенная клетчатая юбка и бледно-желтый свитер. Подмышкой она держала потрепанный кожаный портфель. Джимми даже чуть расстроился – вывести такую мышку из себя пара пустяков, никакого интереса.

Женщина подошла к двери, всунула ключ в замочную скважину и попыталась повернуть его.

Безрезультатно. Она дернула за ручку, дверь только заскрипела. Джимми ухмыльнулся. Он мог точно предсказать, что будет дальше. Сейчас она вытащит ключ, повертит его в руках, снова вставит его, повернет в другую сторону. Затем она жалобно оглянется на хихикающих подростков и, может быть, попробует попросить их о помощи. Потом побежит за завхозом, если, конечно, уже успела узнать, где миссис Криджес можно застать сейчас. А когда кабинет наконец с невероятным трудом откроют, от урока останутся жалкие минутки. Один – ноль в пользу Джимми Кольена.

Но прогнозу Джимми не суждено было сбыться. Лилиан Монтегью не стала вертеть ключ в руках или взывать к ним с просьбой о помощи. Она спокойно положила ключ в карман юбки, расстегнула портфель, достала оттуда тонкий металлический прутик длиной не больше четырех дюймов, поковырялась им в замке, загородив его своей спиной от чересчур любопытных взглядов, и через пару секунд дверь как по волшебству отворилась.

– Прошу всех в класс, – сухо сказала она и первая вошла в кабинет.

У Джимми отвисла челюсть. Все должно было пройти не так! Он поплелся на свое любимое место в конце кабинета, пиная ногой все стулья, которые попадались ему на пути. Кто бы мог подумать, что этой крошке так повезет с замком?

Наконец группа расселась, и все глаза с жадностью устремились на стройную фигурку Лилиан у доски. Семнадцать пар глаз с разнообразнейшими выражениями – от холодного изучающего презрения до откровенной ненависти. Принимать ее с распростертыми объятиями в этом классе не собирался никто. Они осознавали свою значимость, эти шестнадцатилетние демоны, и хотели в очередной раз продемонстрировать свое превосходство.

Джимми Кольен с особым вниманием изучал нового врага. На его взгляд, она мало соответствовала описанию Сары. Ее щеки покрывал ровный розовый румянец, фигурка в облегающем свитере смотрелась стройной и соблазнительной. Нет, Джимми явно поторопился окрестить ее серой мышью. Новенькая была вполне на уровне.

– Меня зовут Лилиан Монтегью, – раздался холодный голос, в котором, к великому неудовольствию Джимми, не было слышно ни испуганной дрожи, ни неуклюжего заигрывания.

Лилиан показала рукой на доску, и они увидели, что там крупными буквами написано ее имя.

– Я буду преподавать у вас математику, – продолжала она, не сводя глаз с притихшего класса.

Джимми инстинктивно чувствовал – что-то было не так. Лилиан Монтегью была обыкновенной девчонкой с дипломом преподавателя, ненужной бумажкой, которая спасла бы ее где угодно, но только не в Марбл Хэйвен. Здесь всем было плевать на то, что она учитель. У Лилиан не было преимущества роста, физической силы, возраста, громового голоса. По всем признакам она должна сейчас стоять перед ними с дрожащими губами и лепетать что-нибудь невразумительное, а они хохотать, кидаться учебниками и заниматься прочими делами, не обращая на нее ни малейшего внимания.

Вместо этого они сидели перед ней на своих местах и молчали. Первый урок у нового учителя, а все молчат! Лилиан Монтегью уже принялась сверять их со списком в журнале, произнося их фамилии все тем же ледяным голосом, а они по-прежнему не произнесли ни слова.

– Кольен, Джимми, – размеренно сказала Лилиан, и Джимми понял, что пришел его звездный час.

– Это я! – выкрикнул он, развязно развалившись на стуле.

Его дружки неподалеку заерзали, словно голос Джимми придал им сил. Лилиан кивнула, но не успела она перейти к следующей фамилии, как Джимми спросил со всей наглостью, на которую был способен (а способен он был на многое):

– Эй, а я не расслышал, вы чего нам сюда преподавать явились?

Класс оживился, на лицах появились ухмылки, кто-то засмеялся. Одной фразой Джимми удалось нарушить состояние оцепенения, в которое поверг всех повелительный голос Лилиан Монтегью и ее холодная манера держать себя.

Кольен ухмылялся, ожидая ее ответ. Как она поведет себя? Как ни в чем не бывало? Сорвется и закричит на него? Он был готов ко всему и отлично знал, как надо себя вести в любом случае. Почти в любом.

Губы Лилиан тронула презрительная усмешка, и Кольен, совсем неглупый парень, вдруг отчетливо понял, что она ни капли не боится его. Что она не играет с ними в строгого преподавателя и не пытается нагнать на них страху излишней суровостью. И что не в его силах сотворить что-нибудь, что бы действительно привело ее в ужас.

Все это молнией промелькнуло в голове Джимми за несколько коротких секунд, что Лилиан буравила его глазами. Потом она внезапно сорвалась с места и быстро подошла к нему. Она наклонилась к Джимми и проговорила тихо, но отчетливо, так, что затаивший дыхание класс все слышал.

– Преподавать вам, мистер Кольен, я буду математику и, по всей видимости, хорошие манеры. И я очень рассчитываю на то, что вы усвоите мои уроки, иначе у вас будут большие проблемы.

Джимми Кольен, при всей своей наглости, был всего лишь школьным хулиганом, головной болью учителей и домохозяек. Этот свистящий шепот произвел на него странное впечатление – Джимми охватило нелепое ощущение, что если бы у Лилиан Монтегью был в руках нож, она с величайшим удовольствием приставила бы его ему к горлу. Что-то было в этой хрупкой девушке пугающее, отчего желудок Джимми вдруг съежился в маленький липкий комок, а во рту появился противный вкус, словно его только что стошнило.

– Я п-понял, мисс Монтегью, – пробормотал он, не имея сил оторваться от ее стальных глаз, одним взглядом которых ей удалось пригвоздить его к месту.

Сэм Большая Рука был здоровенным громилой с низким покатым лбом и крохотными подозрительными глазками. Невозможно было поверить в то, что этот неповоротливый увалень, годящийся разве что на роль вышибалы в казино среднего пошиба, на самом деле один из самых блестящих умов преступного мира.

Невыразительный внешний вид очень помогал Сэму, особенно в начале его головокружительной карьеры. Его никто не желал воспринимать всерьез, и впоследствии эта ошибка стоила многим их влияния или даже жизни.

К пятидесяти годам Сэмюэл Барнеби, или Сэм Большая Рука по праву назывался королем всего западного побережья, остальные влиятельные или просто знающие люди с неизменным уважением отзывались о Сэме. Этот человек умел делать дела, и его власть была неоспорима. Конечно, в полиции были осведомлены о разнообразной деятельности Сэма, но смутно, так как он работал с такой необычайной осторожностью, что им не удавалось собрать на него материал, мало-мальски пригодный для судебного преследования. В молодости Сэм Большая Рука один раз сидел в тюрьме, там ему очень не понравилось, и он решил по возможности избегать повторения этого печального опыта.