Мусорный космос - Андрей Баскаков

проклятый корабль, — произнёс Эдвард. Как вдруг из-за угла выбегает хорошо одетый мужчина в деловом костюме, что, протаранив нескольких человек, падает и, свернувшись калачиком, начинает нервно хныкать, повторяя кокой-то невнятный бред.

Скопище зевак мигом окружила незнакомца, фотографируя и просто наблюдая. Эдвард повернулся к капитану и просто смотрел, выпрашивая, пока тот, устало выдохнув и потерев глаза, не разрешил. — Валяй. Только быстро, — сказал он, и Эдвард тут же побежал к нему. Идя на пролом, Эдвард не церемонился, легко отбрасывая зевак в стороны, от чего получил в свой адрес пару ласковых и один пинок под зад. Но он, дав предварительно смельчаку в морду, всё-таки пробрался внутрь круга.

— Хватит… Хватит цифр… Слишком много цифр! — мямлил незнакомец, со всех сил прикрывая глаза.

Присев на одно колено, Эдвард положил руку ему на плечо, от чего он дрогнул, но, поняв, что опасность ему не грозит, принял прикосновение.

— Тише. Всё будет хорошо. Сосредоточься на моём голосе и не открывай глаза, — успокаивал он, медленно поднимая незадачливого незнакомца на руки. — Четыре минус три будет один. Два минус один будет один. Шесть плюс семь будет тринадцать, — и всё продолжал он в том же духе, пока хмыканье не прекратилось, и незнакомец, словно младенец, не заснул.

— Чего пялитесь?! Дел других нет?! — крикнул Ричард толпе, и та с характерным ей недовольным бормотанием рассосалась.

Нервно плюнув на землю, Ричард подошёл ближе и увидел, как Эдвард смотрел на него заботливым таким, словно мать, взглядом. От чего он на пару секунд притормозил, а затем, продолжив идти, обронил:

— Идём. У нас и так мало времени, чтобы просто стоять и смотреть.

Кивнув, Эдвард поднялся, нагнал его и, сравнявшись, молча шёл рядом, не сводя с неожиданного попутчика глаз ни на секунду.

— Ты знаешь, кто он? — спросил Ричард, не сбавляя темп, не понимая, чего он так пялиться.

— Он — это прошлая версия меня.

Капитан приподнял бровь.

— То есть?

— Незаконная генная модификация мозга, — ответил Эдвард коротко, но этого хватило, чтоб он замолк. Но неожиданно Эдвард продолжает. Несмотря на всю неприязнь этой темы. — Удивительно, что кто-либо вообще прибегает к такому сегодня. Разве не забавно, что, желая сделать его лучшим, они обрекли его на страдания?

— Люди на многое готовы в отчаянии, — ответил Ричард.

Он был по своему прав. Ведь эта сфера получила своё небывалое развитие именно благодаря отчаянию. Отчаянию тех людей, что, видя умирающий мир, в попытке отсрочить конец, развязали руки всем, кто мог дать хоть какое-то решение или временную заглушку. Не прогадали. Выиграли ещё пару сотен лет, без которых, возможно, человечество бы не выжило. Но вместе с тем, люди узнали и конец своих биологических возможностей, искусственное преодоление которых грозило им если не смертью, то вечным выживанием, где твоим главным врагом становился не мир, а ты сам. И лишь одни рождённые с абсолютного нуля создания были лишены этого.

— Да… Вот только они слишком заигрались. Не зря ведь слишком сильное совершенствование запрещено законам всех государств… — произнёс он, и его взгляд помрачнел. — … У всего есть своя цена. У него периодический психоз, у других, ещё более совершенных, что-нибудь по хуже.

— И какова цена нулевого поколения? — неожиданно даже для себя спросил Ричард.

Тот остановился, устремил свой взгляд в небо. И, немного подумав, ответил:

— Быть оружием в руках правых мира сего. Быть людьми, но в то же время не иметь с ними ничего общего. Быть идеальными, но в то же время призираемыми всеми. За то, что мы сделали.

Ричард замер, немного помолчал и сказал:

— Война давно ушла, сынок. О ней уже давно никто не помнит.

— Пока есть те, кто её видел и ещё живы, о ней будут помнить и призирать нас. Справедливо ли это к новому поколению или нет.

Устало вздохнув, Ричард подошёл и похлопал его по плечу, говоря:

— Что-то мы слишком разболтались. Давай быстрее отнесём его в медпункт и выпьем за всё хорошее против всего плохого.

— Ха! В таком случае платишь ты.

— Уже забыл о своём долге перед всем человечеством?

— О каком долге? Что-то не припомню подобного.

Лицо Эдварда засияло, от чего даже гранитная оболочка Ричарда на секунду стала не такой твёрдой. Но им нужно было продолжать путь. Отнеся незнакомца в ближайшую поликлинику, они отправились в бар, но по пути Ричард, как и говорил, отошёл к почтовому отделению, оставив Эдварда одного у фонарного столба. И это нечего, ведь он очень скоро вернулся. Но когда они уже собирались уходить, небо разверзлось рёвом подлетающего челнока с эмблемой белого черепа вороны на глянцево чёрной обшивке, что приземлился посреди улицы. Его внешний вид ни с чем не спутать… Наёмники. Да не абы какие, а очень дорогие. Люди настороженно отошли в сторону и уже готовились взяться за оружие. А вот Ричард и Эдвард решили отойти на окраину, откуда они могли наблюдать за всем из далека. Не прошло и мгновения, как дверца распахнулась вверх и из него вышла группа из шестерых облачённых в герметично боевые экзоскелеты наёмников, на поясе которых висели крупнокалиберные пулемёты. Удивительно, но перестрелка не началась. Те просто начали ходить и докапываться до всех с планшетами, на которых тут даже гением быть не нужно, чтобы догадаться, были их фотографии.

— Каков план? — прошептал Эдвард как можно тише.

— Уходим, пока не нашли. С ними нам уж точно не справиться, — ответил Ричард, и тот кивнул.

Незаметно покинув улицу, они медленно продвигались к бару, смешиваясь с толпой. Было бы быстрее, если бы не патрули, которые им приходилось обходить окольными путями. Но, несмотря на это, они прибыли на порог нужного им бара, не будучи замеченными.

Старое, собранное из ржавого металлолома заведение украшалось неоновой вывеской с кружкой пива и соответствующей надписью «Кружка пива». Банально, но сейчас им было не до оценки творческого креатива. Внутри же их встретила на удивление приятная атмосфера хорошо ухоженного, чистого заведения и полный зал посетителей, уплетающих закуски и запивающих это всё горячительными напитками. Если бы не пара перебравших, затеявших драку и облевавших пол, которых уже собирались выводить, то можно было