Ванильная пинта - Анна Бодрова

Я ему не верила, но слезы катились из глаз. Мне было так обидно, что он такой… что не поддерживает меня, старается побольше задеть. «Пусть не верит в иллюзии, но хоть мне не мешает жить надеждой!» – думала я. Еда в горло больше не лезла. Я выскочила из–за стола. На выходе, на железной двери был звонок. Я нажала его. Макс что–то кричал, но я была зла и на него. Зла, что он не остановил своего друга, позволил ему втоптать в грязь мою надежду на спасение, разрушить мои мечты…

– …одна! – донеслось до меня, и еще. – …дождись! Стой!

Но я так и не поняла, чего он хотел. Поняла только, что он был очень обеспокоен моим уходом. Охранник запер дверь, придерживая меня за плечо. Я и не хотела сопротивляться, только бесило все вокруг. И его рука на моем плече… бесила. Я отдернула плечо, и тут же он ухватил за локоть, да так, что я хмыкнула от боли.

– Да не трогай ты меня! Куда я денусь…

– Не денешься? – знакомый голос так не порадовал меня… – Очень хорошо, – это был тот самый охранник, что ночью сопровождал меня до палаты. – Как прошла первая ночь?

– Прекрасно… – я попыталась сделать шаг к лестнице, но он удержал меня.

– Дяденьки не приставали?..

– Нет, не приставали. Мы идем наверх?! – я занервничала. Потом в голову полезли дурацкие мысли… и я совсем запаниковала. Взглянула на него… А у него желваки так и ходили в улыбке. Потом он стал поглядывать, не идет ли кто.

– Это они ПОКА не приставали… – суетливо зашептал он, подталкивая меня к стене. – Я смотрю, и посвящения пока не было…

– Что за… Что это за посвящение? Ты все пугаешь… Может, объяснишь в подробностях?.. – я глядела на него, не в глаза, куда–то в подбородок, потом на губы. Мне казалось, что это все нереально. Там нет никаких клыков. Они меня все просто пугали. Это – дурацкая шутка, не более… Но он улыбнулся, придерживая меня за горло… и я их увидела. Увидела острый длинный клык, когда парень озирался в очередной раз… длиннее обычного чуть ли не вдвое!

– Я лучше покажу… – он оскалился в открытой улыбке. Такое самолюбование! Он смаковал эти мгновения, красовался, позволил мне хорошо их разглядеть… а потом… потом я услышала звон. Такой пронзительный, но короткий… мне заложило уши почти в тот же миг. В мою шею, ниже, там, где начиналось плечо, вцепилось это… острое, обжигающее… Позже я поняла, что слышала звонок. Макс, или кто–то еще, пытался меня спасти, но никто им не открыл. И все другие охранники будто исчезли… или делали вид, что не слышат. Не знаю, кричала ли я. Помню, что открывала рот, помню, плакала. Оставаясь в сознании, я все ждала, когда это закончится, но боль только нарастала. Все горячее… Казалось, он едва сдерживается, чтобы не сомкнуть челюсти… Я так боялась этого, что старалась не шевелиться и даже не дышать. Напоследок, он положил ладонь мне на грудь и сжал, сильно, до боли… отпуская горло, отстраняясь от меня. Эта боль не перебила основную, но вернула меня в сознание.

– Скажешь кому… Ну, сама понимаешь, что будет… – прошептал он мне на ухо, хотя я его почти не слышала. – Все охранники на одно лицо… Повтори!

– Все… на одно… одинаковые… – я давила слова, задыхаясь. Сердце не поспевало за дыханием… или наоборот?..

– Хорошо… теперь идем, – он подхватил меня под руку и почти поволок наверх. Я старалась переставлять ноги, но колени подкашивались. На верхней площадке нас встретил другой охранник. Он совсем не удивился. Он вообще ничего не сказал. Только нажал какую–то кнопку на щитке справа от двери, отпер ключом дверь и подхватил меня под вторую руку. Я зажмурилась. Мне казалось, сейчас и он набросится на меня… На этаже было темно. В палате тоже. Они опустили меня на ближайшую кровать, и ушли, заперли дверь.

* * * 

Не помню, как отключилась. Очнулась от возмущенных воплей Макса. Он носился по палате, от окна к двери и что–то говорил, не переставая. Я пошевелилась, и все вокруг поплыло. Голова кружилась, будто я выпила лишнего.

– Я же сказал ей, сказал! Что ж такое–то… – его истерические вопли наводили на меня тоску.

– Не в этот раз, так в другой… – лениво отвечал солдат с соседней койки, – При чем тут ты?.. Ни хрена тут от тебя не зависит, Макс…

Я снова пошевелилась и, превозмогая помутнение, приподнялась с подушки. Дождалась, пока утихнет «песчаная буря» в голове, и открыла глаза. В палате снова было светло. Дневной свет. «Наверное, у них какие–то системы на окнах…» – подумала я.

– Лиз, ты как? Я просил, чтобы Дока позвали, думал, ты не проснешься… без его помощи, – Макс подскочил ко мне, чуть ли не танцуя от переживаний. – Но они не стали его звать… – трагично закончил он.

– Я… в порядке. Не переживай.

– Я же сказал тебе! Я кричал, чтобы ты не ходила одна! Я пытался… тебя остановить, – не унимался Макс. Казалось, он вот–вот расплачется от сострадания. – Здесь нельзя… ходить поодиночке.

– Теперь я это знаю… – я даже попыталась улыбнуться, чтобы он не так расстраивался.

– Хочешь, я еще раз попробую вызвать Дока?..

– Не нужно, Макс… Спасибо, – я устала держаться на руках и опустилась на подушку. – Лучше скажи, я теперь стану… такой же, как они?

– Никем ты не станешь. От того, что он пил тебя… ты только восстанавливаться будешь дольше, чем от иглы… – по–своему обыкновению, ответил чеченец, хотя его не спрашивали. 

В тот день никто не приехал. Ничего не произошло больше. Я спала по полчаса, просыпалась от боли, и снова засыпала. Андрея не было. И тогда я подумала: «Ведь это Док мне сказал, что Андрей приедет. Вроде как передал его слова, но откуда мне знать, как оно было на самом деле?! Он, конечно же, придумал это все. А может, они его вообще убили?.. Или посадили так же «на иглу», но где–нибудь на другом этаже… В общем, верить словам доктора было глупо с моей стороны…» И мне стало страшно. Именно тогда, когда я, наконец, осознала, что никто за мной не приедет, не спасет, и что я… навсегда останусь здесь. А еще, меня не покидало чувство… такое странное чувство, когда я вспоминала момент укуса… будто что–то подобное уже было! Я даже вспомнила, почему мне так показалось – я видела сон очень давно. Мы еще жили в другом городе. Я училась в школе. Этот сон я помнила всю жизнь, такой реалистичный, четкий по ощущениям… Будто один мой знакомый… (он ужасно нравился мне тогда) пригласил меня домой. Мы очень подружились. Пили что–то, даже танцевали… потом целовались… а потом эта боль, страх… Почти все так, как было со мной несколько часов назад. В этот раз, правда, наяву, и гораздо больнее, страшнее, да еще и чувство мерзости, грязи… во сне такого не было. Помню, что заболела после этого сна. То ли гриппом, то ли ангиной… В общем, это был «лихорадочный сон», так что я не удивилась.