Мертвая зона - Кинг Стивен

– Все в порядке, – откликнулась она, совсем не будучи уверенной, что это так.

Хозяин откашлялся.

– Колесо закрыто, – сказал он. – Колесо закрыто.

Толпа понимающе зашумела.

Хозяин взглянул на Джонни.

– Я вынужден дать вам чек, молодой человек. Я не держу здесь таких денег.

– Пожалуйста, как вам угодно, – сказал Джонни. – Только поскорее. Девушке действительно нехорошо.

– Ну да, чек, – сказал Стив Бернхардт с безграничным презрением. – Этот тип выпишет вам чек, который вернется неоплаченным, а сам зимой будет уже во Флориде.

– Послушайте, сэр, – начал хозяин. – Уверяю вас…

– Иди уверяй свою мамашу, может, она тебе поверит, – сказал Бернхардт. Внезапно он перегнулся через доску и пошарил под прилавком.

– Эй! – завопил крупье. – Это же разбой!

На толпу это заявление не произвело никакого впечатления.

– Пожалуйста, – пробормотала Сэйра. Голова у нее шла кругом.

– Наплевать на деньги, – сказал вдруг Джонни. – Пропустите нас, пожалуйста. Девушке плохо.

– Во дает, – сказал подросток со значком Джими Хендрикса, однако вместе с дружком нехотя отодвинулся в сторону.

– Нет, Джонни, – сказала Сэйра, напрягая всю свою волю, чтобы сдержать тошноту. – Возьми деньги. – Пятьсот долларов – это была трехнедельная зарплата Джонни.

– Давай плати, дешевка, – прогремел Бернхардт. Он вытащил сигарную коробку из-под прилавка и оставил ее, не заглянув даже внутрь, затем пошарил снова и вытащил на сей раз стальной ящичек-сейф, окрашенный в серо-стальной цвет. Он бухнул его на стол. – Если тут нет пятисот сорока долларов, я сожру свою рубашку у всех на глазах. – Мощной, тяжелой рукой он хлопнул Джонни по плечу. – Обожди минутку, сынок. У тебя будет сегодня день получки, или я не Стив Бернхардт.

– Правда, сэр, у меня нет столько…

– Или ты заплатишь, – сказал Стив Бернхардт, наклонившись над хозяином, – или я позабочусь, чтобы твою лавочку прикрыли. Я не шучу. Говорю вполне серь–езно.

Хозяин вздохнул и полез за пазуху. Он вытащил ключ на тонкой цепочке. Толпа выдохнула. Сэйре стало сов–сем невмоготу. Живот у нее вздулся и вдруг словно омерт–вел. Что-то бешено рвалось из нее наружу. Спотыкаясь, она отошла от Джонни и протиснулась сквозь толпу.

– Ты здорова ли, милочка? – спросила какая-то женщина. Сэйра только мотнула головой.

– Сэйра! – позвал Джонни.

От Джекиля и Хайда… не спрятаться, мелькнуло у нее в голове. Когда она пробегала мимо карусели, перед ее глазами в темноте центральной аллеи словно замаячила светящаяся маска. Она ударилась плечом о фонарь, пошатнулась, обхватила его, и тут ее вырвало. Казалось, ее вывернуло всю, начиная от пяток. Желудок судорожно сжимался, точно нервные пальцы.

– О Боже, – сказала она ослабевшим голосом и, чтобы не упасть, крепче ухватилась за столб. Где-то позади ее звал Джонни, но сейчас она не могла отвечать, да и не имела желания. Желудок понемногу успокаивался, и в эту минуту ей хотелось одного: стоять в темноте и радоваться тому, что еще дышит, что пережила этот вечер.

– Сэйра? Сэйра!

Она дважды сплюнула, чтобы очистить рот.

– Я здесь, Джонни.

Он вышел из-за карусели, где застыли в прыжке гипсовые лошадки. Она заметила, что он рассеянно сжимает в руке толстую пачку купюр.

– Пришла в себя?

– Нет, но уже лучше. Меня стошнило.

– О Господи. Поедем домой. – Он нежно взял ее за руку.

– Получил свои деньги…

Он глянул на пачку денег и рассеянно сунул их в карман брюк.

– Да. То ли часть, то ли все, не знаю. Считал этот здоровяк.

Сэйра вытащила из сумочки платок и вытерла губы. Глоток бы воды, подумала она. Душу продала бы за глоток воды.

– Будь осторожен, – сказала она. – Это же куча денег.

– Шальные деньги приносят несчастье, – сказал он мрачно. – Одна из поговорок моей матушки. У нее их миллион. И она терпеть не может азартные игры.

– Баптистка до мозга костей, – сказала Сэйра и судорожно передернулась.

– Ты что? – обеспокоенно спросил он.

– Знобит, – сказала она. – Когда мы сядем в машину, включи подогрев на полную катушку и… О Боже, кажется, опять…

Она отвернулась и со стоном выбросила все, что еще оставалось в желудке. Ее зашатало. Он осторожно, но твердо поддерживал ее.

– Ты можешь дойти до машины?

– Да. Сейчас уже хорошо. – Но голова у нее трещала, во рту стоял мерзкий привкус, и все кости так ломило, будто они выскочили из суставов.

Они медленно двинулись по центральной аллее, взметая ногами опилки, минуя палатки, которые были уже закрыты и прибраны. За ними плыла какая-то тень, и Джонни быстро оглянулся, осознав, по-видимому, какая сумма у него в кармане.

То был один из подростков – лет около пятнадцати. Он застенчиво улыбнулся им.

– Надеюсь, вам получше, – обратился он к Сэйре. – Это, наверное, сосиски. Запросто можно съесть испорченную.

– Ой, и не говори, – сказала Сэйра.

– Вам помочь довести ее до машины? – спросил он Джонни.

– Нет, спасибо. Мы управимся.

– Ладно. Тогда отрываюсь. – Но он задержался еще на мгновение, его застенчивую улыбку сменила широкая ухмылка. – Приятно было посмотреть, как вздрючили этого типа.

И он убежал в темноту.

На стоянке белел одинокий «универсал» Сэйры; он сжался под неоновым светом фонаря подобно несчастному, забытому щенку.

Джонни открыл дверцу для Сэйры, и она осторожно села. Он проскользнул за руль и завел мотор.

– Придется подождать, пока обогреватель наберет силу, – сказал он.

– Не беспокойся. Мне уже тепло.

Он взглянул на Сэйру и увидел на ее лице капельки пота. – Может, отвезти тебя в больницу? – спросил он. – Если это ботулизм, то дело серьезное.

– Нет, все в порядке. Мне бы только добраться до дома и лечь в постель. Завтра утром, если что, успею позвонить в школу и снова завалюсь спать.

– Не волнуйся, спи себе. Я позвоню за тебя.

Она благодарно взглянула на него.

– Позвонишь?

– Конечно.

Они уже выезжали на главную магистраль.

– Извини, что не могу поехать к тебе, – сказала Сэйра. – Мне очень жаль. Правда.

– Ты ни при чем.

– А кто же? Я съела испорченную сосиску. Бедняжка Сэйра.

– Я люблю тебя, Сэйра, – сказал Джонни. Итак, слово было произнесено, его нельзя было взять обратно, оно повисло между ними в ожидании какого-то продолжения.

– Спасибо, Джонни, – только и могла ответить Сэйра.

Они продолжали путь в приятном молчании.

Была уже почти полночь, когда Джонни завернул машину к ее подъезду. Сэйра дремала.

– Эй, – сказал он, выключив мотор и легонько теребя ее. – Приехали.

– Ой… хорошо. – Она села прямо и плотнее запахнулась в шубу.

– Ну как ты?

– Лучше. Ноет желудок, и спина болит, но лучше. Джонни, езжай на машине в Кливс.

– Не стоит, – сказал он. – Еще кто-нибудь увидит ее утром перед домом. Ни к чему нам эти разговоры.

– Но я же собиралась поехать с тобой…

Джонни улыбнулся:

– Вот тогда стоило бы рискнуть, даже если бы пришлось пройти пешком три квартала. Кроме того, я хочу, чтобы машина была у тебя под рукой на тот случай, если ты передумаешь насчет больницы.

– Не передумаю.

– А вдруг. Можно, я войду и вызову такси?

– Конечно.

Они вошли, и едва Сэйра зажгла свет, как у нее начался новый приступ дрожи.

– Телефон в гостиной. Пойду-ка лягу и укроюсь пледом.

Гостиная была маленькая и без всяких излишеств; от сходства с казармой ее избавляли лишь броские занавески, изрисованные цветами немыслимых форм и оттенков, да несколько плакатов на стене: Дилан в Форест-Хиллс, Баэз в Карнеги-холл, «Джефферсон эйрплейн» в Беркли, «Бэрдс» в Кливленде.

Сэйра легла на кушетку и до подбородка натянула плед. Джонни озабоченно смотрел на нее. Лицо Сэйры было белое как бумага, лишь под глазами темные круги. Она выглядела действительно больной.

– Может, мне остаться на ночь, – сказал он. – Вдруг что-нибудь случится…

– Например, маленькая, с волосок, трещинка в шейном позвонке? – Она взглянула на него с печальной улыбкой.