Погоня за «ястребиным глазом». Судьба генерала Мажорова - Михаил Болтунов

ЗАГАДКА «НЕМЫХ» ИСТРЕБИТЕЛЕЙ

Утром они выехали из расположения дивизиона. Дорога была пустынна. Заснеженный лес подступал к обочинам почти вплотную, но порой их автомашина «ГАЗ», или, как ее ласково называли в части, «Газон» вырывался на простор. Справа и слева стелилась белая снежная пелена, словно огороженная темно-зеленым частоколом елей и сосен на горизонте.

«Газон» трясло на ухабах зимней проселочной дороги, но Мажоров не замечал этого. Он вглядывался вдаль. Вот, оказывается, какая она, серединная Россия, земля его предков. Прожив всю свою недолгую жизнь на юге, в Ташкенте, он был погружен в какой-то полуузбекский-полурусский быт. Приехавшие в Узбекистан русские жили своим укладом, но местные обычаи, культура тем не менее накладывали свой отпечаток. Только здесь Юрий впервые увидел настоящие бревенчатые русские избы, людей «из глубинки», эти прекрасные безоглядные поля, леса. Многие запахи и звуки были для него в новинку: дымок из печных труб с сухим березовым привкусом, мычание коров, далекий лай собак. Все это волновало, трогало неведомые струны души. Было какое-то странное ощущение нереального, совмещение несовместимого. Каждый день он слышал в эфире позывные врага и понимал — враг рядом. И в то же время вокруг тишина и покой, только лязг их грузовика эхом разносится окрест.

«А ведь моя бабушка Матрена Фроловна родом из этих мест, — подумал Юрий. — Стало быть, здесь мои корни». Он высунулся из кабины, чтобы получше рассмотреть окрестности. И вдруг увидел, как из облаков, впереди, прямо по курсу их машины выскользнул немецкий «мессершмитт». И младший сержант Мажоров, и водитель рядовой Лизурик, сидевший за рулем «Газона», впервые попали под обстрел с воздуха. Да, их предупреждали, инструктировали, что на дорогах пиратствуют фашистские истребители, гоняются порой за каждой машиной, повозкой, но то были просто слова.

Они ехали себе и ехали. Вокруг тихо и пустынно. И откуда только черт принес этот «мессер». Словом, не успели они ни ахнуть, ни тем более заглушить машину, как фашист дал очередь из пулемета. Мажоров ясно видел эти непонятные столбики дыма и снега перед «Газоном». Раздался треск, и пули «прошили» фанерный фургон, словно по нему прошлась огромная швейная игла.

— Глуши мотор! — закричал Юрий. — В лес!

Лизурик свернул с дороги и зацепил краем фургона нижние ветви деревьев. Фанерные листы от удара снесло, и они обрушились на землю. Мажоров и водитель «Газона» выскочили из машины, бросились в лес, залегли под деревьями.

«Мессершмитт» сделал круг, спикировал и вновь ударил с пулемета по машине.

Когда все стихло, радиоразведчики с опаской вышли из леса. Осмотрели кабину, колеса. Кроме простреленного, сломанного фургона других серьезных повреждений обнаружено не было. Посоветовавшись, решили возвращаться назад в часть.

Едва выехали на дорогу, как их обогнала легковая машина марки «М-1». В таких, как правило, ездили военачальники достаточно высокого ранга. И вновь стало тихо и пустынно. Однако теперь, наученный горьким опытом, Мажоров не предавался мечтаниям, а внимательно следил за воздухом. И поступил совершенно верно. Теперь он издалека увидел низко летящий самолет и вовремя подал команду. Они с Лизуриком кубарем скатились с дороги, по которой вскоре зацокали пули.

Самолет улетел и — снова в путь. Километра через два-три, выехав из-за поворота, они увидели страшную картину: легковая машина, недавно обогнавшая их, лежала на боку, сизый дым предательски струился из-под нее. Лизурик надавил на тормоза. Мажоров выскочил из кабины.

Фашист «прошил» пулеметной очередью автомобиль от правого заднего колеса до места водителя. Мажоров и Лизурик вытащили шофера, командира с двумя шпалами в петлицах, и адъютанта. Командир и шофер были мертвы, адъютант ранен, но жив. Он поранился, ударившись о стекло автомобиля. Его перевязали, предложили подвезти, но он отказался. Попросил только сообщить о трагедии в их часть, которая располагалась поблизости.

Это были первые убитые и раненые в жизни Юрия Мажорова. Залитая кровью машина. Пробоины от пуль. Сизый дым вперемешку со снегом и бессильной ненавистью.

В тысячный раз в висках стучал безответный вопрос: «Почему? Почему они хозяйничают на наших дорогах? Где воспетые в песнях и стихах сталинские соколы? Почему его, Лизурика, этого командира расстреливают с воздуха нагло и безнаказанно? Как это все могао произойти? Кто виноват в этом? В конце концов, как отомстить фашистам за их зверства?»

Он не летчик, чтобы встретиться с ними в бою, не зенитчик, чтобы поймать их в перекрестье прицела, не танкист, не снайпер… У него нет пушки, пулемета… Тогда как осуществить эту месть?

Юрий вновь вернулся к мысли о «немых истребителях». Вернее сказать, о «глухих» радиоразведчиках, которые не слышали своего заклятого врага, а значит не могли ему реально противостоять.

Всю обратную дорогу Мажоров искал ответ на давно мучивший его вопрос. Он чувствовал: разгадав эту тайну, они смогут достойно ответить фашистам.

Вскоре Юрия послали в Москву отвезти документы в вышестоящий штаб. Поручение исполнил, времени до возвращения в часть было достаточно, и он решил пройтись по Москве, побывать у Большого театра. Прежде видел его только на открытках.

По дороге к театру, на площади располагались выставленные для обозрения, сбитые фашистские самолеты. Близко к самолетам не подпускали, но все, что Юрий хотел увидеть, разглядел. У бомбардировщиков от стабилизатора к носовой части легко было протянуть трос-антенну. Мажорову даже показалось, что там есть точка крепления. А вот у «мессершмитта» ничего подобного он разглядеть не смог, как ни старался.

Зато на нем узрел какой-то кусок металла, похожий на рог. Тогда и подумал: может, зря он ищет, и на немецких истребителях нет ультракоротковолновых радиостанций. Поэтому наша радиоразведка и не слышит их в эфире. Но связь-то у них все равно есть. Только вот какая?

Еще до войны, обучаясь в техникуме, общаясь с радиолюбителями, он знал: существуют еще ультракороткие волны и с ними якобы ведутся работы. Но какие это работы, никто из его знакомых не ведал. И пусть он учился в техникуме связи, на радиофакультете, преподаватели об УКВ знали не намного больше, чем их студенты.

В журнале «Радиофронт» изредка писали об УКВ, но всегда под рубрикой «За рубежом». О работах в нашей стране не сообщалось, радиовещания на ультракоротких волнах не было, приемников УКВ тоже в глаза не видели. Однако это не означало, что таких приемников и передатчиков не существовало вообще. Возможно, Германия, как ни тяжело было это осознавать, обогнала Советский Союз по применению ультракоротких волн. Крамольная мысль для 1941 года, когда враг стоял у ворот Москвы, но она появлялась в голове у Мажорова. К счастью, особисты не умели читать мысли.

Прошло совсем немного времени и жизнь подтвердила правильность «крамольных» мыслей Юрия. Со сбитого «мессершмитта» удалось снять радиостанцию. И выяснилось, что она работала именно в ультракоротковолновом диапазоне. А у нас в радиоразведке на тот период ни приемников, ни пеленгаторов УКВ. Отсюда и наша «глухота».

Надо сказать, что Мажоров с удовольствием изучил приемопередатчик со сбитого фашистского самолета. Тем более что он на удивление хорошо сохранился. Тут многое было устроено по другому, чем в советских и даже американских радиостанциях. Например, радиолампы. Юрий никогда таких не видел. Небольшие стеклянные баллончики, прикрепленные к цоколю, который представляет плоский диск, и из него торчат штырьки-выходы. Сама рация помещена в литой, достаточно прочный футляр.

Разобравшись в конструкции, Юрий подключил рацию, подвел питание, и она заработала. Из наушников послышались громкий треск и шипение.

Да, он не зенитчик и не снайпер, но эта немецкая станция станет его оружием в борьбе с фашистскими самолетами. Дело в том, что немецкое командование с пренебрежением относилось к нашей радиоразведке. В 1941-м, да и в 1942 годах свои радиоразговоры они вели открытым текстом, без шифровки. И только в 1943-м фашисты опомнились и поставили жесткое ограничение на работу с открытыми текстами. Исключение допускалось только в экстренных случаях, когда, к примеру, прорвались русские танки или совершено неожиданное нападение.

Однако это не касалось ультракоротковолнового диапазона. До конца войны они вели открытые переговоры, не веря в то, что у Красной Армии есть средства УКВ.

Этим, собственно, и воспользовались Мажоров и его однополчане. Когда зенитчики сбили самолет-разведчик «Фокке-Вульф-190», на нем обнаружили УКВ-рацию. Решили бить фашистов их же оружием. Как только появился очередной самолет-разведчик, включили подготовленную заранее УКВ-радиостанцию. За эфиром следил переводчик дивизиона, прекрасно владевший немецким языком, старший лейтенант Доброскок. Он сообщил, что с самолета-разведчика передают данные о расположении наших войск. Так было принято решение о постоянной работе на УКВ.