Это у меня в крови - Габриэлла Зевин

Я обернулась. Через окно в больничной палате я увидела Вина. Он был одет в форму Троицы. Вин помахал мне рукой.

– Я вернусь через секунду, – сказала я Саймону Грину. Встав, я расправила юбку и вышла в коридор.

– Ты выглядишь очень хорошо по сравнению с теми, кто серьезно ранен, – приветствовал меня Вин. Его голос звучал как всегда.- Ты одета в одежду со свадьбы твоего двоюродного брата.

Я посмотрела на свой пиджак, испачканный кровью Саймона Грина.

– Я больше не смогу его надеть.- Это была не первая вещь (или последняя) из моей одежды, которой наступил такой конец. Я предложила ему руку для пожатия, но вместо этого он обнял меня. Это были жесткие объятия, в которых пострадала моя больная шея, длившиеся слишком долго. – Я была в автобусе, но остальные пассажиры пострадали сильнее, – сказала я.

– Вижу.

– Почему ты здесь?- спросила я.

Вин покачал головой.

– Я был рядом, когда услышал о случившемся. И захотел убедиться, что ты не умираешь. Мы по-прежнему друзья, не так ли, Аня?

Я не знала, были ли мы друзьями.

– Где твоя девушка?

Вин сказал мне, что она сейчас в холле.

– И она не подозревает, что ты здесь?

– Нет, Алли знает, как ты важна для меня.

Алли. Л заменена на Н, сделаем вид, что я этого не заметила. – Ты не должен быть здесь,- сказала я ему.

– Почему?

– Потому что… – Я не могла заставить себя сказать все причины. Потому что мы больше не принадлежим друг другу. Потому что я пообещала его отцу. Потому что у его отца были возможности сделать мою жизнь намного сложнее, чем сейчас, если я не сдержу своего обещания.

– Аня, подумай, если бы умирал я, ты бы не пришла? – спросил Вин.

Я по-прежнему думала над этим вопросом, когда пришел мистер Киплинг. Увидев Вина, мистер Киплинг пришел в замешательстве.

– Зачем ты здесь? – выдавил мистер Киплинг.

– Я сейчас же ухожу,- сказал Вин.

– Будь осторожен, когда будешь уходить, сынок. Папарацци только что прибыли. И они, вероятно, хотят снимок раненой Ани Баланчиной, но я уверен, что они бы согласились и на снимок сына человека, исполняющего обязанности окружного прокурора. И как ты думаешь, что действительно приведет всех в восторг? Снимок тебя и Ани вместе.

Вин сказал, что узнал секретный выход из больницы, когда был здесь прошлой весной и когда он с Аллисон сбегали.

– Никто никогда не узнает, что я был здесь.

– Хорошо. Сделайте это. Сейчас же, – приказал мистер Киплинг. – Аня, я пойду посмотрю как у Саймона дела, но я не хочу, чтобы ты ушла домой без меня. Я должен быть там, чтобы защитить от журналистов. – Мистер Киплинг вошел в комнату.

– Хорошо,- сказал Вин, когда мы остались одни. Он выпрямился и взял мою руку в свои ладони. – Я счастлив, что с тобой все хорошо, – сказал он довольно формально.- Хм, ладно. Я счастлив что… ты на свободе.

Он выпустил мою руку. Когда он отвернулся, то чуть было не споткнулся о свою трость.

– Я надеялся на более элегантный уход, – сказал он.

Я улыбнулась, напоминая себе, что не люблю его ни на один грамм, а после вернулась в комнату к Саймону Грину.

***

Было около девяти часов вечера, когда мистер Киплинг и я, наконец, зашли в лифт по пути к выходу из больницы.

– У меня есть машина. Если здесь остались журналисты, позволь мне первым заговорить, – сказал мистер Киплинг.

– Она здесь!

Возможно, здесь было всего несколько камер, но они весьма ослепляли в темноте.

– Аня, вы счастливы покинуть больницу? – спросил один из репортеров.

Мистер Киплинг шел впереди меня.

– Аня счастлива, что смогла избежать серьезных травм, – сказал он.- У нее был очень длинный день, люди, и она просто хочет вернуться домой. – Он вел меня за локоть в сторону тротуара, где стояла машина.

– Аня, Аня, как там «Свобода»? – крикнул другой репортер.

– Скажите нам что-нибудь о Чарльзе Делакруа! Вы считаете его ответственным за автобусную аварию? Как вы думаете, он выиграет на выборах?

Мистер Киплинг уже сел в машину, и я уже собиралась сесть, как вдруг что-то остановило меня.

– Подождите, – сказала я.- Я бы хотела кое-что сказать.

– Аня, – прошептал Мистер Киплинг, – что ты собралась сделать?

– Девушка, которая умерла сегодня. Она была моего возраста, – сказала я. – Она переходила улицу, а после ее не стало. Я приношу мои соболезнования ее друзьям, ее семье, и особенно ее родителям. Это трагедия. Я надеюсь, тот факт, что печально известный человек, ехавший за рулём автобуса, не избежит наказания.

Я села в машину и закрыла дверь.

Мистер Киплинг похлопал меня по плечу.

– Хорошо сказано, Анни. Твой отец был бы горд.

Когда я вернулась домой, Имоджен и Нетти ждали меня, и немалое количество слез было пролито по поводу моего возвращения. Я сказала им, что это лишнее, но мне было приятно знать, что мое отсутствие заметили. Я не могла отрицать того, что волновалась по этому поводу. Я потерялась. Я любила. Да, я любила. И в этом, по крайней мере, я была благословенна.

ГЛАВА 3

Я ВОЗВРАЩАЮСЬ К ОБРАЗОВАНИЮ; НА МОИ МОЛИТВЫ ОТВЕЧАЮТ; ДЕНЬГИ ЗАСТАВЛЯЮТ МИР ВРАЩАТЬСЯ

К следующему понедельнику Чарльз Делакруа опустился вниз на два пункта по данным последних опросов Квиннипэкского университета, официально поставивших его в ничью с Бертой Синклер, а я еще не приблизилась к тому, чтобы найти школу. Мистер Киплинг и я обсудили эти две проблемы в нашем ежедневном телефонном звонке. Мы беседуем недолго, чтобы экономить расходы, но их расточительность это знак того, как беспокоится обо мне мистер Киплинг.

– Как вы думаете, это из-за автобуса? – спросила я.

– И того…ты не захочешь услышать это, Аня… факта, что ты была в автобусе, позволившего людям Синклер вытащить старую историю о тебе и Чарльзе Делакруа с сыном. Есть люди, которые думают, что твой приговор к «Свободе» был слишком мягким и показал твой фаворитизм. Кампания Синклер играет на этом.

– Cлишком мягким? Очевидно, они никогда там не сидели, – пошутила я.

– Правда-правда.

– Вы знаете, он нравится Саймону. Чарльз Делакруа, я имею в виду.

Мистер Киплинг рассмеялся.

– Да, мой молодой коллега находится под впечатлением. С тех пор, как он разговаривал с ним в прошлом сентябре, чтобы организовать твое освобождение из «Свободы». Аня, я надеюсь, это не будет вторжением в твою личную жизнь, но у меня есть вопрос, который я хотел бы задать.

Он вздохнул.

– Почему Вин был в больнице?

Я сказала ему, что не знаю.

– Если ты всё ещё с ним, мне следует это знать как твоему адвокату.

– Мистер Киплинг, – сказала я, – у Вина новая девушка, хотя я думаю, у него ошибочное представление о том, что нам следует быть друзьями. – Я рассказала ему об Алисон Вилер и как между ними возник роман во время работы в кампании Чарльза Делакруа.

– Мне жаль, Аня, но я ничего не могу выразить кроме облегчения.

Я обернула телефонный кабель вокруг запястья. Рука начала бледнеть из-за отсутствия крови.

– Дальше. Давай поговорим о школе, – сказал мистер Киплинг обнадёживающе. – Вы что-то нашли?

– Нет, но я хочу предложить тебе идею. Что ты думаешь об обучении на дому?

– Обучении на дому? – повторила я.

– Да, ты закончишь старший год у себя дома. Мы наймем репетитора или даже нескольких репетиторов. Ты все еще сможешь сдать вступительные экзамены в колледж… – после мистер Киплинг бессвязно рассказывал об обучении на дому, но я перестала слушать. Разве обучение на дому придумано не для социально неприспособленных? Изгоев? Но тогда, полагаю, я была на собственном пути к этим двумя типам. – Так что?- спросил мистер Киплинг.

– Вроде ощущаю желание сдаться, – ответила я после паузы.

– Не сдаться. Просто немного отступить, пока мы не придумаем что-нибудь получше.

– Хорошо, на такой позитивной ноте, я полагаю, что закончу год лучшей в своем классе.

– Вот это настрой, Анни.

Мистер Киплинг и я попрощались, а после я повесила трубку. Было только десять часов утра, и мне целый день не чем заняться, только подождать Нетти для возвращения домой. Я не могла помочь, но подумала о Лео, потерявшем работу в прошлом году. Он так же себя чувствовал? Забытым, отринутым, изгоем?

Я потеряла своего брата.

Нетти и я не ходили в церковь по воскресеньям, но раз других планов нет, я решила туда наведаться.

Если я не упоминала раньше, церковью, которую Нетти и я посещали, был Собор святого Патрика. Я любила это место, даже если оно и рушилось. Я видела его на картинах, которым было сотни лет, тогда здесь имелись только башни и не было отверстия в потолке. Но мне на самом деле нравилась эта дыра. Мне нравилось, что в молитве я могла видеть небо.

Я положила деньги в корзину для кампании по восстановлению Святого Патрика и вошла в неф. В понедельничное утро в церкви разлагающегося города находились люди с довольно печальной участью – старики и бездомные. Я была здесь единственной девушкой.