Малатаверн - Бернар Клавель

Робер вполуха слушал Кристофа, толковавшего о том, что ему придется покупать мотоцикл для Сержа на свое имя, так как с родителями того ни за что не сговориться. Сам он так и будет ездить на дело на отцовском мотоцикле, на котором катается сейчас, а Сержу достанется новенькая машина.

Робера все сильнее клонило в сон. Кристоф сказал все, что хотел, и поднялся со словами:

– Ну, нам еще домой топать. Пора восвояси. Да, вот еще что. Покажи Роберу инструменты, пусть скажет, сгодятся они, чтоб открыть дверь, или нет.

Сержена некоторое время исчез и появился, неся в руках куль из куска старого грязного одеяла. Он положил узел на землю и развернул его. Там лежали короткий нож с роговой рукояткой и широким лезвием, две большие отвертки и здоровенное долото.

Робер осмотрел каждый инструмент, встал и произнес:

– Годится! А у моего отца есть, кажется, несколько ломиков. Я прихвачу один. Если дверь открыть с ходу не удастся, это будет не хуже, чем настоящая фомка.

Потирая руки, Кристоф заулыбался, затем хлопнул Робера по плечу и воскликнул:

– Не думаю, что старухина дверь долго будет сопротивляться. Мы ребята что надо!

Серж наклонился, поднял металлический брус, прикинул его на вес и заметил:

– А этой штукой можно заткнуть глотку кому угодно, не то что старой глухой карге.

Кристоф только ухмыльнулся и, обернувшись к Роберу, сказал:

– Ну, теперь пошли отсюда. Давно пора. Серж провел их ко входной двери. Наказав не шуметь, он было отворил ее, но вдруг спросил:

– А знаете, парни, что это было у нас сейчас? Робер и Кристоф переглянулись. Робер только махнул рукой, а Кристоф со смехом отозвался:

– Мы выдули две бутылки славного винца за счет папаши Дюпюи Серж улыбнулся и многозначительно помолчал; лицо его сделалось совершенно серьезным, глаза потемнели. Нахмурив брови, он объяснил:

– Так вот, это называется ночь перед боем.

– Ночь перед боем? – переспросил Кристоф.

– Да, когда люди не спят ночь перед крупным событием, это называется ночь перед боем.

– Может и так, – согласился Кристоф. Серж снова взялся за дверную ручку. Робер стряхнул с себя сон и вдруг заметил:

– Во всяком случае, прежде чем идти к себе, отряхни штаны, а то мамаша мигом сообразит, что эту ночь перед боем ты провел уж никак не в собственной постели.

ГЛАВА 5

После подвала на улице им показалось довольно прохладно. Ребята ускорили шаг, направляясь к главной улице.

Фонари уже погасли, зато взошла луна. Она освещала край неба, и в ее свете четко вырисовывались черные контуры Дюэрнских гор, запиравших долину, словно темный клин, застрявший меж белесых холмов.

– А луна нам не помешает? – проговорил вдруг Робер.

– Наоборот, будет лучше видно, и слава Богу.

– По-твоему, это только "лучше видно"? Чего же тогда тебе надо? Робер указал на булыжную мостовую, где перед ними скользили их тени не менее четкие, чем совсем недавно, когда они шли при свете фонарей.

– Здесь, конечно, луна светит ярко, – пояснил Кристоф, – а там совсем другое дело. Сам знаешь, даже летом солнце заглядывает в Малатаверн на три-четыре часа в день. И темно там как в могиле. Отец так и говорит: "Это почти подземелье". И потом уже сентябрь! Не беспокойся, я сам проверял: луна взойдет над старухиной фермой не раньше часу ночи.

– А к этому времени мы наверняка будем уже далеко. -Еще бы! А луна нам пусть немного, но поможет, когда будем возиться с дверью. И электрический фонарик брать с собой не придется!

В голове у Робера еще шумело, но свежий воздух и быстрая ходьба оказали на него свое действие: он чувствовал себя гораздо лучше, чем в подвале. Его охватило ощущение необычной легкости, каждое движение было пружинящим, приятным, даже сладостным, словно он шел по толстому, упругому ковру.

– Значит, ты считаешь, что нужно будет выждать месяца три! То есть до самого декабря, чего уж там!

– Вот именно, – одобрительно проговорил Кристоф. -А лучше до конца января, чтоб наверняка. И ничего страшного в этом нет. Сам знаешь, когда дороги развезет, на мотоцикле все равно не покатаешься.

– Как ты считаешь, сколько у нее денег в кубышке?

– Не знаю, но, если верить Сержу, – толстенная пачка банкнот.

Они подошли к Рыночной площади. Тут Кристоф хлопнул Робера по плечу и, чуть запинаясь от волнения и сдерживаясь, чтобы не заорать, воскликнул:

– Нет, ты представляешь, дурачина! Ты хоть понимаешь, как нам повезло! Каждому по мотоциклу, а может, еще и деньжата останутся, чтобы как следует погудеть и обмыть это дело! Подумай только, сколько парней рискуют попасть в тюрьму за жалкие десять франков, которыми можно разжиться, к примеру, у шофера такси. Да что тюрьма, можно и пулю заработать.

– Пуля нам, конечно, не грозит, а вот все остальное… Кристоф слегка занервничал:

– Остального тоже ничего не бойся. Ведь я все тебе растолковал. Да и вообще, если что случится, Сержу шестнадцать, тебе – пятнадцать. Что тут голову ломать? Мне отдуваться за всех!

Ухватив Робера за шею, он потрепал его со словами:

– Ладно, спокойной ночи, старина. Главное, постарайся завтра не опаздывать. А если вдруг встретимся днем, то уж будь добр: "Привет, как дела", и все. Сам понимаешь: ни к чему лишний раз крутиться всем вместе.

– Ладно, договорились.

Кристоф протянул было руку, но Робер вновь спросил:

– А что, сыры можно сразу продать, не выжидая?

– Чего тут дожидаться? Чтоб они протухли? Кристоф засмеялся, но Робер гнул свое:

– Если старик обратится в полицию, легавые сразу начнут вынюхивать… Кристоф так и закатился:

– Нет, честное слово, ты шутишь! Неужто ты и впрямь думаешь, что легавые поднимут на ноги весь кантон из-за такого пустяка? И потом, скажу тебе по секрету, мне кажется, что одну головку сыра никак не отличишь от другой, а?

Видимо, вино наконец подействовало: Кристоф все смеялся, смеялся…

– Хватит веселиться, – остановил его Робер, – нас могут услышать.

– Сам же меня и рассмешил! Ладно, иди ложись, видно, выпивка тебе не в удовольствие – жандармы мерещатся на каждом шагу.

Робер не стал настаивать. Они пожали друг другу руки, и Кристоф зашагал через площадь к магазину с закрытыми ставнями. Робер постоял, глядя ему вслед, и свернул в тупик.

Там было темнее, чем на площади. Луна освещала лишь верхние окна некоторых домов по левой стороне. В лунном свете стекла отливали серебром, но нигде не было видно ни огонька.

Вдруг из подворотни выскочил кот и в два прыжка перебежал дорогу. Робер подпрыгнул от неожиданности, потом замер и стал наблюдать, как кот пролезает под калитку, касаясь брюхом земли и задрав зад, поджимает, а потом вытягивает задние лапы.