Ликуя и скорбя - Федор Шахмагонов

Приехал на зов киевского князя самый юный из южных князей Даниил Романович волынский, сын великого галицкого и владимиро-волынского князя Романа Мстиславича. Князю-юноше восемнадцать лет, но уже успел прославиться мужеством и удостоился сравнению с львом и кречетом. О его дружине слагались песни. В песнях пели: «Щиты их были, как заря, шлемы, как солнце восходящее, копья дрожали в руках их, как тростник, многие стрельцы шли по обе стороны и держали в руках рожанцы свои, наложивши на них стрелы».

Пришел осторожный и хитрый воитель Мстислав Святославич черниговский. Половцы умели ходить быстро и тихо, черниговский князь ходил быстрее и умел проскользнуть со своей дружиной под носом у половецких отрядов. Его сравнивали с былинным витязем Вольгой Всеславичем, что оборачивался то соколом, то серым волком.

Пришли князья не столь известные, привели воинов из Трубчевска, из Смоленска, из Курска.

Зван был Юрий Всеволодович, сын Всеволода Большое Гнездо, великий князь владимирский. Князь Юрий рассудил, что не может явиться из степей войско, которое устояло бы перед всей силой южных князей. Во Владимире давно не боялись половцев, ну а кто мог явиться страшнее этих степных хищников? На боярской думе рассуждали, идти ли в южные степи или нет, и надумали, что если враг столь силен, что южные Мстиславы не осилят, то и мало что изменит владимирская дружина, а она нужна будет оборонять владимирскую землю. Опрашивали торговых гостей с Каспийского моря, что за сила движется по половецкой земле? Купцы отвечали, что Чингисхана в половецкой земле нет, что его главные силы заняты на востоке и, что за силы он послал на половцев, то неведомо.

Не пошли...

Между тем в Киев сходились воины южных князей, собиралась посоха, грузились обозы, грузили на лодии и ушкуи оружие и кормление. На княжьем дворе пировали и слушали песни под звон гуслей о подвигах давних витязей, о славных походах на печенегов и на половцев, о победах на Дону и на Волге великого Святослава, о несчастном походе в степь Игоря северского.

Звенят яровчатые гусли. Гусляры знают, какую петь старину, чтобы пришлась витязям по душе перед дальним походом. Пели о Вольге Всеславиче, о киевском князе Владимире, о его витязях, об удалых поездках Ильи Муромца и особо о том, как он избавил Чернигов-град от половецких царевичей.

У того ли города ЧерниговаСилы-ратища стоит черным черно,Нагнано что чёрна ворона.Подступили под Чернигов три царевича,С каждым силы сорок тысячей.Сердце витяза неуемчиво, разгорчиво:Что веселый огонёчик разыграется,Что мороз палящий разгорается.Подъезжает Ильюша к силушке великоей,Да не хочет натянуть свой тугой лук,Палицу, копье свое кровавити —Сырой дуб берет он в три обоймени,Из земли повывернул, повыдернулСо каменьями да со кореньями,Стал сырым дубом по силушке погуливать,Силушку добрым конем потаптывать;Где махнет — там силы улицы,Омахнется — часты площади;Добивается до трех царевичей.Говорит им таковы слова:«Ой, вы, гой еси, мои царевичи!Во полон ли мне вас, братцы, взять,Али буйны головы с вас снять?Разъезжайтесь-ка вы по своим ордам;По своим ордам да по своим местам;Да чините, разносите такову славу,Что святая Русь да не пуста стоит,Есть еще на матушке святой РусиСильные, могучие витязи!»

Князья решили встретить неведомого врага вдали от Киева и русских городов на половецкой земле. Двинулись в степь. Надо бы сговориться, кого поставить во главе соединенных дружин, но о том даже и речи не было, настолько это виделось невозможным и привело бы только к размирию. Каждый велик, каждый знаменит, о каждом песни поют. Не встанет Мстислав киевский под руку Мстислава галицкого, а Мстислав черниговский от всех вывернется.

Дружины шли степными дорогами, пыльной змеей ползли за ними обозы. Первым вышел на левый берег Днепра Мстислав Удалой с тысячью своих старших дружинников. Из-за холмов, из высокой травы на него высыпались передовые отряды неведомого противника. Накатывались тучей, стелились под ними кони в намет. Но витязи знали уловку кочевников, знали, что допреж осыпят стрелами и перед схваткой растекутся в разные стороны. Так всегда делали половцы, так сохранилось в памяти и о печенежском бое. Неведомым всадникам не дали одон»дить стрелами дружинников, воины Мстислава умели пускать стрелы и быстро и далеко. Половцы сейчас бы отвернули бы и ускакали в степь. Эти пошли на сшибку. Тут им и конец, тут им и славу поют. Плотным строем, выставив вперед тяжелые копья, ударили Мстиславовы витязи по врагу, разорвали его ряды, прошили насквозь и повернулись рубить мечами. Рушили всадников вместе с конями. Враг кинулся в бег. Кони быстры, всадники легки. Но и у Мстиславовой дружины кони не притомились. Достигали в степи и рубили, рубили.

Еще в давние времена, подступая к русским сторожевым острогам, половцы рыли захоронные ямы, прикрывая их травой и валежником. Накапливались в ямах, перебывали в них день, чтобы ночью пробраться мимо сторожи к городу. Ямы заросли, и половцы давно уже не решались на набеги. В такую яму неведомые враги попытались укрыть своего воеводу, но новым, тогда еще неизвестным понятиям «темника», предводителя тьмы, то есть десяти тысяч воинов. Спрятались и попытались отбиться от русов. Немало их изрубили Мстиславовы витязи, а воеводу Семеябека взяли в плен. Воевода открыл, где стоят главные силы пришельцев под водительством темников Субудая и Джебе.

Все русские дружины перевезлись через Днепр и пошли в степь.

Шли не сторожась, никого не опасаясь, враг оказался не столь уж страшным. Стоек, умеет биться, не бежит, но сила солому клонит!

Степь покрылась черными точками вражеской тьмы. Никто не знал, все ли здесь пришельцы или какая-то их часть. Думалось, что и все, ибо мчалось по степи их великое множество. Вперед вышли стрельцы Даниила галицкого с напряженными тетивами рржанцев. Клееные из турьих рогов луки рожанцев далеко бросали тяжелые стрелы. Стрельцы рассеяли тьму, конные дружины погнали врага в степь.

Никто в русском войске не ведал, что это еще не победа, что это всего лишь первая уловка нового врага. Никто тогда из русских воевод не слыхивал о наставлениях Чингисхана, как вести бой. Чингисхан учил своих темников, что наперед надо выпускать быстроконных воинов, вооруженных лишь луками и кривыми мечами. Они должны выпустить по врагу три-четыре стрелы, и если враг не бежит, то повернуть к нему спину и отступать. Пусть враг думает, что он победил, что его ждет легкий успех. А чтобы враг не прекращал преследование, останавливаться и опять бить стрелами, и опять бежать к главным силам войска.