Синева небес - Соно Аяко

Фудзио всегда гордился своим умением менять тактику — манеру речи, лексику. При этом он внимательно следил за выражением лица партнерши. Сначала переходил с «вы» на «ты». Далее следовали более бесцеремонные и интимные разговоры.

Однако последнее время Фудзио старался ускорить развитие событий, так что уже через час мог составить общее представление о новой знакомой.

Женщины — они ведь как кошки. У каждой свое местечко, которое нужно пощекотать, чтобы она замурлыкала. Но попробуй сделать что-то не так — она вцепится в тебя, словно ей прищемили хвост, поэтому нужно всегда держать ухо востро.

— Поехали пообедаем. Уже час дня. Я голоден как зверь. Утром не проглотил ни куска.

— Хорошо.

Выбор ресторана — тоже вопрос, требующий мастерства и знания психологии. Юкико Хату он пригласил в ресторан, где подавали тэмпура. Ей подходило именно такое место.

Однако для Ёко нужна атмосфера повеселее. По правде сказать, Фудзио ненавидел такие слова, как «атмосфера». Идиотское выражение. Для типов, у которых с головой не в порядке, мозги набекрень.

Как бы там ни было, но этой девице явно нужны места с «атмосферой». Такого рода дамочки изо дня в день сидят дома на кухне, подперев рукой голову, и глотают дешевую лапшу. Или перекусывают в забегаловках вроде той крысиной норы, что на задворках торговых рядов «Асано», поглощая наваленный на пластиковую тарелку ядовитого цвета рис с кусочками рыбы и овощей. А то и американские хотдоги, от одного запаха которых подкатывает тошнота. Однако когда наступает подходящий момент, они придирчиво требуют «атмосферы». Таких женщин в этом мире превеликое множество.

По своему обыкновению, Фудзио направился к западному побережью полуострова Миура. Там чудесные пейзажи, воздух чистый, свежий, дышится легко.

Первым делом Фудзио определился с рестораном. Он назывался «Эдем» — деревянный домик прямо на берегу моря, весь утопающий в зелени. Из окон открывался прекрасный вид, сами окна украшали цветы.

Женщин почему-то всегда привлекают цветы на окнах.

Кухня в «Эдеме» была «дежурная», еда отвратительная. Как-то Фудзио, придя сюда с очередной девицей, случайно заглянул на задний двор. Там валялись огромные жестяные банки из-под консервированного супа, коробки из-под обваленных в сухарях жареных креветкок. Омерзительное зрелище. Однако в тот момент Фудзио посетила интересная мысль: и хорошо, что здешний повар не готовит сам. Любой полуфабрикат или готовый продукт — жареные креветки, консервированный суп или рис с овощами и карри — решительно все будет лучше, чем омерзительная стряпня этого жулика.

— Вот здесь хорошее местечко.

Тут, однако, вышла небольшая заминка: место у окна, откуда открывался самый лучший вид, было заказано, на столе стояла табличка. Фудзио приготовился было учинить хороший скандал, но Ёко сгладила ситуацию:

— Не все ли равно, где сидеть?

Они устроились за другим столиком, откуда все равно было видно море.

— Как хорошо, что сегодня я не поехал в библиотеку, — начал было Фудзио, но тут подошел официант.

— Пожалуй, я возьму тушеную говядину с овощами, — решила Ёко.

— Я, пожалуй, тоже, — поддакнул Фудзио.

— Салат изволите? — спросил официант.

Ёко вежливо кивнула, но Фудзио сердито осведомился:

— Разве в стоимость не входит салат?

— Да, разумеется, но некоторые клиенты отказываются, — начал было оправдываться официант.

— Раз входит, то и нужно подавать с салатом, а не болтать языком. Стоит зазеваться, как тебе мигом впишут в счет этот самый салат, причем за отдельную плату!

Ёко совершенно безучастно наблюдала за перепалкой.

— Ничего, что оторвала тебя от занятий? — спросила она, когда официант отошел.

— Людей читать интересней, чем книги! — оживился Фудзио. — Слыхала такое изречение?

— Это чьи слова?

— Декарта, — не моргнув глазом, соврал он.

— Вот и я так считаю. Когда сидишь в четырех стенах, ничего интересного не происходит.

— И когда же ты начала изучать людей? — спросил Фудзио, ухмыляясь.

— В каком это смысле?

— В смысле, мужчин?

— Пожалуй, с семнадцати лет.

— Еще в школе?

— Угу.

— Невероятно! Как жаль, что мы не встретились тогда! Где ты жила в те годы?

— Недалеко от нынешнего дома.

Фудзио молчал, раздумывая над словами Ёко. Значит, сейчас она живет неподалеку от родительского дома. Однако Ёко решила пояснить:

— Когда я окончила школу, мать с отцом построили новый дом. Туда мы и переехали.

— Значит, денежки водятся.

— Да есть кое-какие. Мелочь, в общем-то.

У того, кто так говорит, наверняка денег куры не клюют, — решил про себя Фудзио.

Как и следовало ожидать, тушеная говядина оказалась слишком жирной; жалкие сморщенные кусочки мяса отдавали какой-то мертвечиной. Говядина-то консервированная, так что этого и следовало ожидать.

— Не очень-то вкусно здесь кормят, — с недовольной миной откровенно заметила Ёко.

— Прежде здесь была отличная кухня, а теперь просто ужас какой-то! Наверное, повар сменился.

Фудзио придал лицу выражение недоумение и растерянности.

— Да ладно. Зато вид из окон хороший.

— Послушай, у меня к тебе имеется некое странное предложение, — вкрадчиво молвил Фудзио. — Видишь ли, есть у меня одна маленькая слабость…

— Какая? — Ёко нахмурилась. — Я не увлекаюсь садомазохизмом, — поспешно предупредила она.

— Да не бойся ты. Никаких извращений.

— Тогда что же?

— Ты сказала, что не замужем. Притворись, что замужем — пока мы вместе.

— Зачем это?

— Ну, представь, что у тебя есть супруг, а ты тайком встречаешься с мужчиной. Как в романе. Вообрази, что я — отрицательный герой, злодей. Поэтому при одной только мысли, что ты изменяешь супругу, я весь дрожу от радости. Такая игра.

— Ну… Если все так просто, и тебе нравится, не вижу особых проблем.

— Прекрасно! Прямо сейчас и начнем!

На личике Ёко читалось явное облегчение.

Но как раз это укрепило подозрения Фудзио. Он был намерен заставить ее якобы солгать, — и этим самым вынудить сказать правду.

— Когда твой муженек приходит домой? — непринужденно спросил Фудзио.

— А мы, что, уже начали играть? — уточнила Ёко, закуривая. — Ну, раз так… Обычно часов в семь он приходит.

Ответила не думая, подметил Фудзио.

— Он работает?

— Разумеется.

— Женились по любви?

— Одно время мне так казалось, но…

— Хорошо-хорошо, умница, ты все правильно делаешь! Фудзио даже сморщил нос — так ему было смешно. Придвинувшись к девушке, он наклонился к ее уху.

— Послушай, Ёко, а не заехать ли нам на обратном пути в отель? — шепнул он.

— Но…

— Он что, будет переживать?

— Не знаю. Не думаю, что очень сильно…

— Тогда почему же «нет»? Ты ведь хотела изменить мужу. Теперь Фудзио придал голосу бархатную окраску, старательно

притворяясь, будто продолжает игру.

— Что за человек твой муж?

— Человек? Хороший… Молчаливый, спокойный.

— Стало быть, зануда. Таким обязательно изменяют, поверь мне.

— Ну-у, я не знаю. Многие мужья приходят с работы и молчат, слова из них не вытянешь!

Ёко, похоже, уже забыла, что играет роль.

— Это неправильно. Нормальный супруг беседует с женой, когда приходит с работы. Если бы я женился, наверное, развлекал бы свою жену каждый вечер. Рассказывал бы обо всем, что произошло со мной за день.

— А у нас совсем по-другому. Он поливает цветы, кормит золотых рыбок…

— Он у тебя любитель-аквариумист?

— Муж мечтает о кошке или собаке, но в нашем микрорайоне не разрешают держать домашних животных.

— Ёко, ты — настоящая актриса, — притворно восхитился Фудзио. — Такое впечатление, что ты и в самом деле замужем. На сцене ты могла бы иметь оглушительный успех. К тому же такая красавица…

— Перестань. Не разрушай атмосферу. Я ведь старалась. Итак, муж — зануда и молчун, обожающий золотых рыбок.

— Сколько же у вас рыбок?

— Пять. И в отдельном аквариуме еще четыре малька. Муж самих разводит.

— Ну, это дело нехитрое.

— Вывелось одиннадцать. Но они пожирают друг друга, так что теперь осталось четыре.

— Оставшихся можно выбросить.

— Почему?

— Неужто не ясно? Они ведь съели подобных себе и должны понести наказание.

— Но они такие забавные. Когда муж собирается их кормить, они все понимают, подплывают поближе и разевают ротики.

— Могла бы сама их кормить, как-никак жена!

— Да я всегда перекармливаю, муж говорит.

— Добрая душа твой супруг, как я погляжу. Как-то нехорошо изменять такому мужу. Сама ведь переживать потом будешь, — сказал Фудзио, пристально глядя Ёко в глаза.

— Вот еще! — фыркнула та. — Он даже и не почувствует ничего. Такой толстокожий… Думает, если он всем доволен, то и другие должны быть довольны. Дурак!