Синева небес - Соно Аяко

— Ну ладно. Если тебе так уж нужно, валяй. Но я тогда поставлю машину на платной стоянке, имей в виду, — заявил он.

— За стоянку будешь платить из своих. Мы не можем изымать деньги из оборота. Ведь это машина для твоих развлечений, а не для дела, — предупредил Сабуро.

— Рискни, попробуй. Увижу тент — и все там покрушу! — на лице у Фудзио играла довольная ухмылка. Он получал наслаждение, шантажируя Сабуро.

— Тогда изволь работать. Неужели тебе никогда не хотелось добросовестно поработать? — Сабуро храбрился, хотя было видно, что он трусит.

— Это мой дом, как хочу, так и живу.

— А вы, матушка, на чьей стороне? Опять поддержите Фудзио? Мать, словно стесняясь, заглянула зятю в лицо:

— Пусть Фудзио сам платит за…

Она не успела закончить. Фудзио неожиданно пнул стоявшую рядом с ним керосиновую печку и опрокинул ее.

Печки современной конструкции устроены так, что автоматически гаснут, опрокидываясь во время землетрясений.

Эта печка не была современной.

— Фудзио!

Вскрикнув, мать осталась сидеть, словно завороженная. Она молча смотрела, как огонь охватывает соломенные татами, на которые выплеснулся керосин.

Фудзио тоже не сдвинулся с места. Да гори оно все!

Замер от неожиданности и отец.

Один шурин не растерялся. Он метнулся за хранившимся под лестницей огнетушителем, и, влетев в комнату, залил пенной струей пламя, уже перекинувшееся на прикрывавшее котацу[20] одеяло.

Когда огонь погас, отец так и продолжал стоять истуканом в углу. Мать рыдала.

У Сабуро на губах пузырилась пена.

Фудзио подумал было, что струя из огнетушителя ненароком попала ему в лицо, но тут же понял, что вечно спокойный шурин сейчас вне себя от бешенства.

С перекошенной от злости физиономией Сабуро решительно потянулся к телефону.

— Сабуро, ты куда звонишь?! — закричала мать — Мы ведь потушили пожар! — Она схватила за руку зятя, который уже набирал номер.

— Отпустите меня, матушка! Ваш сын совершил поджог. Я сдам его полиции.

— Какой поджог? Разве был поджог? У тебя нет доказательств! Я все равно заявлю полиции, что Фудзио споткнулся и нечаянно опрокинул печку!

Сабуро и мать, тяжело дыша, яростно уставились друг на друга.

— Вот вы, матушка, его выгораживаете, а даже не понимаете, чем все это кончится!

— Валяй, звони. Мне плевать. Времени у меня полно, могу и в полицию съездить. — Фудзио с усмешкой уселся на пол в углу — куда не долетела пена из огнетушителя.

— Матушка, когда-нибудь ваш сынок всех нас угробит. Это тоже сойдет ему с рук?

— Стоит ли преувеличивать, — глумливо откомментировал Фудзио.

— Сабуро, ты все-таки думай, что мелешь, — накинулась на зятя мать. — Поджог, говоришь? Да, если об этом узнают люди, кто больше всех пострадает? Мы пострадаем, и ты тоже. Твои же дочери Митиё и Сатиё. Ведь получается, что это их родной дядя поджег дом! Да на них все будут показывать пальцем! Такой позор!

Шурин молчал.

— Делайте, что хотите, звоните, куда хотите. Достали! — Фудзио неторопливо поднялся на ноги. — Моралисты! Всех своей меркой меряете. У меня своя жизнь. Думаете, все будет по-вашему? Ошибаетесь!

И вышел.

Немногие люди находят удовольствия в ссорах. Фудзио находил. Вид прожженной в татами дыры, комнаты, заляпанной хлопьями пены, вызывал, конечно, угрызения совести, однако было и приятное возбуждение.

Приятно ощущать себя сильным. Ссоры не возникают на пустом месте. Ссоры возникают, когда есть потребность выплеснуть свою злость. Тот, кто подавляет в себе эмоции, вредит здоровью и чувствует, что превращается в лгуна.

Возможно, кое-кто сочтет лгуном именно его, Фудзио, но ведь он никогда не лжет без причины! А если и лжет, то делает это по вдохновению и обстоятельствам. Если он, Фудзио, — лгун, то что тогда говорить о писателях и вообще творцах?

Насвистывая какую-то мелодию, Фудзио направился было к себе, но, рассудив, что Сабуро не отступится от своего, тихо прокрался назад и стал подслушивать.

— Отец, что же это такое? — послышался голос Сабуро. — Вы все терпите и терпите, и не говорите ему ни слова! Как же так можно? Думали, обойдется, если смолчать?

Отец что-то промямлил в ответ.

— Будь это чужой, я бы сдал его полиции, не задумываясь! Ведь поджог как-никак. Если бы кто-то погиб, то это квалифицировалось бы как убийство. Фудзио отделял от убийства один шаг!

— Послушай, Фудзио просто перевозбудился. В нормальном состоянии он никогда бы такого не совершил.

— Перевозбудиться может каждый. Но не каждый станет поджигать дом! Если человек, конечно, в своем уме. И потом — надо же уметь держать себя в руках. Как его воспитывали?

— Я и сама в толк не возьму. Наверное, это мы виноваты. Мы его недостаточно любим. Но ведь мы его так баловали в детстве! — тутмать захлюпала носом, и Фудзио догадался, что она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться.

Не мудрено, что он возбуждился — ему же велели распрощаться с машиной!! А машина — залог его сексуальной свободы. Ему попытались перекрыть кислород — вот он и перевозбудился! — подумал Фудзио о себе в третьем лице.

— Не нужно было так его баловать!

Отец и мать подавленно молчали.

— До сегодняшнего дня я думал, что вы способны когда-нибудь трезво оценить, что это за человек! Но если вы не желаете сделать это, то я умываю руки. Кончится тем, что либо он нас прикончит, либо мы будем мечтать о его смерти. Другого не дано. И это вы, его родители, повинны в том, что дело зашло так далеко!

Фудзио слушал Сабуро совершенно хладнокровно. Ничто не шевельнулось в его душе.

Они допускают мысль, что Фудзио может убить их, но не помышляют о том, чтобы самим расправиться с Фудзио. Это совершенно явственно следует из слов Сабуро. Таковы понятия шурина о справедливости и порядочности. Пусть лучше Фудзио умрет сам — и поскорее. Они рассчитывают на такой исход.

Если верить средствам массовой информации, можно подумать, что все люди в мире только и делают, что желают друг другу счастья и долголетия. Только вранье все это. В действительности слишком многие жаждут смерти своих знакомых и близких, просто ждут не дождутся этого. Вот и Сабуро мечтает о том, чтобы Фудзио умер.

Но Фудзио сейчас не чувствовал никакого негодования по этому поводу, его даже удивило собственное равнодушие. Ведь это проще пареной репы — схватить хилого Сабуро за шиворот и хладнокровно размозжить его дурную башку о столб в токонома. Его семья хочет его смерти… От этого Фудзио испытал довольно странное чувство — близкое к удовлетворению.

— Может, ему лучше будет пожить отдельно? — с надеждой спросил отец. Он явно цеплялся за последнюю соломинку, пытаясь найти хоть какой-то выход из положения. Видимо, устал от бесконечных попреков Сабуро.

— Ну, о таком варианте можно было бы только мечтать… Но при условии, что вы не будете ничего давать ему сверх того, что он получает теперь. Это и так баснословная сумма.

«Баснословной суммой» были жалкие сто пятьдесят тысяч иен. Сабуро считает, что это верх расточительности — давать такие деньги бездельнику, который палец о палец не желает ударить. Мнением Фудзио на этот счет, ясное дело, никто не удосужился поинтересоваться. А если бы и спросили, то Фудзио ответил бы, что вкалывать каждый день за такие гроши просто глупо.

— Впрочем, если даже он скажет «да», я все равно не поверю. Матушка все равно станет ссужать его деньгами, так что Фудзио будет как сыр в масле кататься. Все кончится этим.

У Сабуро было достаточно оснований, чтобы делать подобные заявления. Однажды Фудзио пожаловался матери, что ему не хватает денег, и та украдкой от Сабуро стала подкидывать ему по пятьдесят тысяч иен в месяц. Злопамятный Сабуро не забыл этого, и теперь уже не верил ни единому слову матери, когда речь шла о деньгах.

— Вы и впрямь решили, что достаточно развести нас с Фудзио по разным углам — и все проблемы решатся сами собой? Что дело просто в том, что мы не сошлись характерами? Да как вы не видите!..

Визгливый, как у женщины, голос Сабуро отчетливо доносился до Фудзио, притаившегося на верху лестницы.

— …Даже если он будет жить отдельно… Неужели вы думаете, что ваш сынок способен ужиться с людьми и добросовестно трудиться? Если на него не найдется управы, он может наделать черт знает чего! Не задумываясь! Тут-то, по крайней мере, я всегда начеку… Как чувствовал, что он подпалит дом — вот и припас огнетушитель на этот случай. Но то я. А ведь большинство людей даже не умеет толком обращаться с огнетушителем. И если Фудзио вытворит такое же, как сегодня, в другом доме, то спалит не только свое жилье, но и соседей! Возможно, кто-то погибнет в результате пожара — и тогда ваш сын станет убийцей. Я против того, чтобы он жил отдельно. Потому что здесь сгорим только мы. Пусть будет так, если суждено судьбой. Когда злая собака кусает людей, то отвечает ее хозяин. Вот так и с нашим Фудзио.