Рассказы о литературном институте - Александр Белокопытов

Потом подошел, похвалил его:

- Молодец, - говорю, - достал меня на лыжне, спортсмен, наверное, и не куришь...

А он смеется:

- Нет, не спортсмен, просто так ехал... А не курю, точно!

После пробежки пошли мы в столовую, бесплатно вкусно и сытно поесть... Поели. Я два обеда съел, сильно проголодался. Сам думаю: "И что же я в такое хорошее место раньше, дурак, не ездил? Надо для таких мероприятий время обязательно находить". В общем, осознал эту необходимость. Но, увы, больше у меня за все время учебы съездить не получилось, всегда находились какие-то другие неотложные дела и делишки.

Так с парнем этим, звали его Володя, я и познакомился, а потом и подружился. Оказался он сыном знаменитого писателя, сам тоже что-то писал, если он также пишет, как на лыжах бегает, то, думаю, толк обязательно будет. Дай только срок! Потому что сам он был очень умным, большим книгочеем, много знал и из истории, и из философии, в общем, со всех сторон - интеллектуальный человек, только слегка забавный.

Мысли его лихорадили разные... Особенно о евреях. Кто они такие? Зачем к нам пришли и что хотят? Как-то прибежал в институт с тоненькой брошюркой "Катехизис еврея, живущего в СССР"... И стал мне тайком показывать, боялся, как бы кто чужой не подглядел да не настучал на него куда надо... Показывает, а сам волнуется страшно, горячится...

- Ты вот это-то видел? Ты погляди, что творится-то, а? Что они с нами делают!

А я только смеюсь... А он горячится, дышит гневно.

- Чего ты смеешься? Ты сам-то ее хоть читал!

- Смеюсь, потому что смешно, - отвечаю. - А читал, когда еще в Томске был, лет пять назад... Вещица занятная, - я действительно его читал, ходил он по рукам в фотокопиях.

- Ну, это же все правда! - тычет он пальцем в страницы.

- Да, правда, - говорю, - наверное... Слишком уж на правду похоже.

- А "Протоколы сионских мудрецов" тоже правда?

- А как ты сам думаешь? Ты поставь на одну чашу весов Нилуса, а на другую тех, кто его опровергает. Кто кого перевесит? Вот и делай выводы...

- Так что же нам тогда делать?

- А ничего не делать... Жить да радоваться, - усмехаюсь я грустно. В общем-то он хороший парень, только слишком молодой, а поэтому - глупый, хоть и умный с другой стороны - читает много полезных и нужных книг. Что я мог ему предложить? Я сам ненамного постарше его, всего года на три. Ни я, ни он, ни толпа нас таких все равно никого не победит, а победит одна только вера православная.

Короче, еврейский вопрос для него одно время почти вопросом жизни и смерти был. Очень он к нему болезненно относился. Еще о казаках любил говорить, - он сам из казаков - о раскулачивании, о несправедливом отношении к казакам всех властей. А казак - птица вольная и держатель рубежей. Я ему поддакивал. Я сам к казакам всегда неравнодушен был, а уж за то, что они в Белом Движении сделали - просто голову склоняю.

Еще книжками мы с ним обменивались, я ему - какие-нибудь сильно умные, - сам еще их сроду не читал, некогда, - а он мне что-нибудь попроще, Дюма какого-нибудь... А я потом еду в Тулу на базар с приятелем-туляком и там реализую этого Дюма, продаю. Выручаю небольшие деньги, возвращаюсь в Москву, хочу какую-нибудь вещь полезную приобрести, ан нет! Деньги все обычно на чай уходили. Потому что ребята все сидят в общежитии, как галчата, рты раскрывают: "Пить-пить-пить", - говорят и на клюв показывают. Приходится бежать за чаем, а потом и с ними садиться, деваться некуда друзья... А другу - и принеси, и еще посиди с ним, успокой, а то у него душа болит.

С год, наверное, мы с этим Володей общались, можно сказать, корешами стали, пока вдруг однажды не осенило его, что я - еврей! Расколол он меня... Подходит ко мне один студент и говорит:

- Слушай, Вовка мне по секрету сказал, что ты - еврей! Вычислил он тебя...

А мне смешно: вот это довычислялся! И правда, стал он от меня бежать, шарахаться, руками отмахиваться. .. Я - к нему:

- Стой, Володя, куда?

Он, знай, только улепетывает и отмахивается...

Ну, раз такое дело и "вычислил" он меня, не стал я его разубеждать, мне реабилитироваться не надо. Я то, может, самый главный нееврей и был среди его знакомых, а он взял меня и "разоблачил"!

И знаться со мной перестал. Как увидит, так бежит в сторону... Вот как бывает... Вдруг открылось человеку, что он все тайны душевные не тому поверял и разговоры душеспасительные не с тем вел... Вот какой недосмотр! Он ко мне - со всей душой, а я - не тот оказался. Грустно и смешно мне стало... Ну, каждый сам выбирает себе друзей и так же прекращает дружбу, если ложь обнаруживает и подвох.

А я подозреваю, что он сам - еврей. Не целиком, конечно, - а частью, со стороны матери. Вот почему этот вопрос сильно занимал и мучил его, очень он к нему щепетильно и болезненно относился, наверное, никак не мог для себя решить: кто он сам все-таки - еврей или нет и как ему дальше поступать? И запутался вконец...

Как с Юрием Нагибиным произошло. Тот тоже всю жизнь мучился и выяснял: еврей он или нет? Только к концу жизни выяснил: оказалось - нет. Жалко. Надо было раньше узнать. А то эта сумятица и постоянный страх в сердце и голове задавили его творчество, не дали ему по-настоящему раскрыться, в другое русло завели, а ведь он действительно мог стать настоящим большим русским писателем. А то в итоге с последними своими романами, где он то на тещу, то на тестя залезет - совсем обмишурился. А мог бы действительно что-то хорошее и значительное создать, дневник-то у него - очень сильная вещь.

Тоже самое может и с Володей произойти. Сейчас он в русского патриота играет, борется с игом и засилием еврейским, и вдруг, наконец, выясняется, что он сам - еврей махровый. Хуже, если это потом произойдет, когда поздно будет. Тогда придется ему весь уклад менять, жизненную философию и внутреннее содержание. Значит - зря жил, столько времени по-пустому потратил. Боролся, да не в ту сторону.

Грустное это дело - выяснение: кто ты - русский, или татарин, или еврей? Главное - человеком будь, не носи камень за пазухой и не гадь другому, и в церковь почаще ходи.... Тогда и толк будет.

ВЬЕТНАМ

Есть где-то в мире маленькая и дремучая страна Вьетнам, мы о ней мало что знаем. Знаем только, что там джунгли сплошняком растут, как у нас в деревнях бурьян, и большие тараканы летают, как стрекозы, а вьетнамцы их ловят и едят. Еще знаем, что американцы на них нападали, хотели у них отгрызть социализм, а вьетнамцы их сами покусали сильно и социализм уберегли.

И вот приехали к нам оттуда, из этого самого Вьетнама, вьетнамцы на учебу. Человек восемь-десять. Точно сосчитать трудно, они все как по одному лекалу сделаны. Поучиться в Литинституте, поднабраться знаний и поднимать свою вьетнамскую литературу. А то у них там бананы растут, а литература никак не поспевает. Пожили мы с ним бок о бок, поглядели на них и подивились нимало.

Какие же странные вьетнамцы люди! Какая странная у них жизнь! И очень скрытная, хотя все вроде на виду... Совершенно для другого человека, не вьетнамского, - непонятная и непостижимая. А уж для русского человека особенно. У русского человека душа ко всем нараспашку, Каждый ему: кум, брат и сват.

Ходят они всегда группками, по три-четыре человека... Что на кухню идут, что в институт едут, шагают строем, как маленький отряд самообороны... И всегда улыбчивы, доброжелательны ко всем, а уж к русскому человеку - в первую очередь. Уважают, что мы их от ненавистных американцев спасли. Но все равно с легкой опаской поглядывают, наверное, немного побаиваются... а как же им не бояться? Вдруг, да кто-нибудь кулачищем-то навернет и завалится весь строй вьетнамский, все четыре человека... Потом, Россия все-таки чужая для них страна, хоть и дружественная. В ней провалиться запросто можно. Потому что дна-то у России нет, она - как бочка бездонная... Провалишься в просторы - и пропадешь, сгинешь навсегда... Конечно, страшно.

Росточка все они небольшого, как подростки, мужчины в шляпах ходят, ну раз в шляпах, значит - взрослые. Идут, лопочут что-то на своем языке, слегка гортанно, и язык у них тоже для русского уха - непривычный, как бы птичий. Странно и неприятно его слышать.

По-русски говорят совсем плохо, больше кивают и улыбаются. Как уж они учатся - нам неизвестно, но, наверное, стараются, напрягают умные вьетнамские головы, дай Бог, вместится в них прорва знаний. А уж тогда, все что надо у них там, во Вьетнаме, вызреет и поспеет, и литература - тоже.

Так и живут вьетнамские мальчишки и девчонки: тихо, мирно, водку не пьют, много места не занимают, свет не застят, посещают институт... Никаких с ними проблем нет. Одна только беда.

Как начнут они селедку на кухне жарить - хоть из дома беги. Вонь стоит - адская! А готовить они любят не спеша, чтоб вкусно было, часа по два, по три, такое у них длительное искусство приготовления пищи ритуал... А нам от этого искусства - деваться некуда! В пору водку запить. В общем, пропахла вся кухня их вьетнамскими запахами основательно. Но им-то он, запах жареной селедки, - самый наилучший и приятный, запах сытости и счастья. Пытались им объяснять, чтоб хоть как-то они аккуратней жарили, без запаха, что ли... а они не понимают. Только улыбаются в ответ, говорят что-то на своем птичьем языке и головой кивают, что согласны... И продолжают жарить селедку эту в лоханях... Горе одно с этими вьетнамцами. Не будешь же их бить за это, они - наши друзья