Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

В тот же период в Галилее стали использовать серебряные монеты, отчеканенные в Тибериаде Антипой. Монетизация упрощала покупку продуктов и уплату податей Риму[63]. В то же время она позволяла богатым копить выручку, чтобы обеспечить себе безбедное будущее в эпоху дефицита. Обращение монет осуществлялось под контролем городской элиты и было выгодно наиболее зажиточным людям. В частности, серебряные и золотые монеты регулярно использовались с целью накопления «сокровищ» или таттопа, что помогало завоевать честь, репутацию в обществе и власть; только в городах можно было «копить деньги»[64]. Серебряные монеты служили для оплаты подушной подати, назначенной Империей, и различных налогов. Бронзовые монеты использовали, чтобы «уравновесить» взаимообмен продуктами; эта монета была в обращении у крестьян.

Похоже, Иисус на протяжении всей жизни наблюдал рост неравенства, благоприятного для привилегированного меньшинства Сепфориса и Тибериады и провоцирующего обнищание и распад значительного числа крестьянских семей. Увеличивалась задолженность и утрата земель у самых незащищенных. Городские суды редко поддерживали крестьян. Увеличивалось число бедняков, поденщиков и проституток. Все больше становилось нищих и голодных, которые не могли воспользоваться плодами земли, подаренной Богом своему народу[65].

Действия Иисуса в сельской среде Галилеи и его послание о Царстве Божьем представляли собой резкую критику существующего положения вещей. Его упорная защита голодных и нищих, его благоволение страждущим и оставленным и при этом осуждение жизни городских богачей, изобилующей роскошью, стало публичным вызовом той социально-политической программе, которую проводил Антипа, исходя из интересов наиболее могущественных лиц и обрекая на нищету самых слабых. Притча о нищем Лазаре и помпезно, с шиком живущем богаче, игнорирующем того, кто умирает от голода у стен его дворца[66]; рассказ о зажиточном землевладельце, только и думающем о том, как бы больше построить силосных башен и хранилищ для зерна[67]; жесткая критика тех, кто обогащается, не думая о нуждающихся[68]; его провозглашение нищих, голодных и тех, кто плачет о своей потерянной земле, блаженными[69]; наставление, с которым он обращается к своим последователям, побуждая их разделить свою жизнь с самыми бедными, не беря ни золота, ни серебра или меди, ни запасной одежды и обуви[70]; его призывы быть чуткими к страданиям других и прощать долги[71]; и многие другие высказывания помогают нам сегодня понять, насколько волновали Иисуса страдания людей и как страстно искал он нового мира, более справедливого и братского, где мог бы править Господь и быть для всех Отцом[72].

Иудеи с самобытными чертами

Кем были эти галилеяне, населявшие родину Иисуса? Пророк Исайя из иудейской столицы Иерусалима говорит о «Галилее язычников». Но это не вполне верно. Мы точно не знаем, что случилось с северными племенами после того, как ассирийцы завоевали их территории и Галилея превратилась в провинцию Ассирии. До недавнего времени считалось, что ассирийцы депортировали только правящий класс, оставив крестьян возделывать земли. Однако результаты недавно проведенных раскопок указывают на серьезное сокращение населения в этот период.[73] Вероятно, там осталось только несколько земледельцев.

Мы практически ничего не знаем об этих «галилеянах», живших довольно далеко от Иерусалима, на территории, подвергавшейся на протяжении шести столетий завоеваниям ассирийцев, вавилонян, персов, птолемеев и селевкидов. По всей вероятности, они были верны Яхве, Богу Израилеву, и придерживались великих традиций времен Исхода, хранили Завет, чтили закон Моисеев и соблюдали субботу, однако не обходилось без трудностей. С одной стороны, у них не было такого места поклонения, как в Иерусалиме. А с другой — они не могли опираться на местную аристократию из священнослужителей-галилеян и не имели правящего класса, способного хранить и поддерживать традиции Израиля, подобно тому, как это происходило в Иудее. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что существовавшие традиции, привычки и местные обряды несколько отличались от тех, которые были приняты в Иудее.

После восстания Маккавеев произошло одно важное событие. Под влиянием хасмонеев из Иудеи Галилея оказалась во власти государства-храма Иерусалима, и ее жителей обязали «соблюдать иудейские законы».[74] Подобная интеграция не представляла для них особых трудностей, и таким образом, они ощущали себя частью иудейского народа. Однако после столь долгих веков отделения от Иерусалима галилеяне не привыкли жить в подчинении у правящего священства. Храм, безусловно, был домом Божьим, но при этом являлся центром власти, которая напрямую подчиняла их системе взимания налогов, десятин и других священных сборов.

Колонизация, организованная правящими хасмонеями, определенным образом способствовала интеграции и ассимиляции Галилеи в иудейском государстве. По-видимому, многие иудейские семьи шли из Иудеи возделывать галилейские земли.[75] В любом случае жителей Галилеи — современников Иисуса — с полным правом можно назвать «иудеями». Их религиозные корни — в Иудее; фактически Рим, Ирод и Антипа обращались с ними как с иудеями, уважая их традиции и религию. К тому же результаты раскопок говорят об иудейском облике Галилеи, в которой жил Иисус. Повсюду встречаются miqwaot, или купальни для омовения: галилеяне совершали те же ритуалы очищения, что и жители Иудеи.[76] Отказ от употребления свинины, каменные сосуды и определенный тип захоронений ясно свидетельствуют об их принадлежности к иудейской религии.[77]

С географической точки зрения Галилея была своего рода островом, окруженным влиятельными эллинистическими городами. На юге, во враждебной Самарии, располагалась Себастия, новая столица, где было заметно влияние эллинов; к западу, на Средиземноморском побережье, выделялись три крупных центра: Птолемаида, под чьим влиянием находилась Изреельская долина, Тир и Сидон, воздействие которых ощущали на себе северные регионы; на востоке находилось Десятиградие — группа городов, основной центр влияния и развития эллинизма во всей области. Когда Помпей формировал регион, он дал этим десяти городам статус автономии и включил их в состав новой римской провинции — Сирии. При этом, несмотря на ярко выраженное эллинистическое окружение, Галилея времен Иисуса представляет собой область, населенную людьми с самобытной культурой и связанную с Иудеей особыми отношениями. Даже в Сепфорисе и Тибериаде не найдено ничего, что подтверждало бы проживание там более или менее значительного числа римских, греческих или сирофиникийских язычников. Оба города были подвержены влиянию эллинов в большей степени, чем остальная часть Галилеи, но при этом они продолжали оставаться иудейскими городами.[78]

Довольно трудно точно узнать, как осуществлялась религиозная связь между Галилеей и Иерусалимом, ведь между ними существовала дистанция как географическая, так и духовная. На галилеян не оказывалось столь мощного религиозного влияния, как на жителей Иерусалима или крестьян из окрестных поселений. Не было в Галилее и достаточного числа книжников или учителей закона. Когда Иисус и его ученики шли в Иерусалим, они пересекали при этом определенную «границу», приходя из Галилеи — географической «окраины» иудаизма — к его центру. Для галилеян роль Иерусалима была уникальна и символична, с ним не могли сравниться ни Сепфорис, ни Тибериада. От Иосифа Флавия нам известно, что галилеяне совершали паломничества в Иерусалим. Наверняка у многих из них отцы или деды были выходцами из Иудеи, и эти родственные связи поддерживались. К тому же паломничество носило не только религиозный характер, это было очень важное, общественно значимое событие. Паломники принимали участие в религиозных праздниках и в то же время ели, пили, веселились, совершали небольшие покупки. Религиозные праздники представляли собой священные выходные, оживленные и увлекательные.

Галилеяне особо чтили традиции израильского севера, где и располагалась Галилея. В евангельских источниках говорится о «пророках» с севера, таких как Илия, Елисей, Иона, и почти ничего не сказано о «царях» или «священнослужителях» — первых лицах Иерусалима и Иудеи, традиционно вызывающих интерес. Израильтян называют «сынами Авраама», избегая упоминания роли Сиона и Святого града. По-видимому, галилеяне привыкли к более вольной трактовке закона и были менее щепетильны в вопросе соблюдения чистоты, чем жители Иудеи.

В Галилее говорили на арамейском — языке, проникшем в древнееврейский во времена ассирийской экспансии. Это был родной язык Иисуса. В его доме говорили на арамейском, и первые произнесенные им слова, обращенные к родителям, звучали как abbá и immá. Безусловно, именно на этом языке он начал благовествовать. Иудеи, как в Галилее, так и в Иудее, обычно говорили по-арамейски. В евангельских текстах явно заметны следы арамейского.[79] Галилеяне говорили на арамейском с особым акцентом, отличавшим их от иудеев — выходцев из Иудеи. В частности, они плохо произносили гортанные звуки, что служило поводом для шуток и насмешек в столице. Акцент Иисуса, как и Петра, выдавал его галилейское происхождение.[80]