Имперская тектоника. Архитектура III рейха - Андрей Васильченко

Здание датского посольства

Молодые архитекторы, оказавшиеся в окружении Гитлера, – Альберт Шпеер, Леонард Галл, Клеменс Клоц, Ганс Дустман, Фридрих Таммс, Рудольф Вольтерс – заимствовали формы французского революционного классицизма, полностью игнорируя его гуманистические идеалы и просветительский потенциал. Именно это обстоятельство отличало их от Этьена Булле, Клода Никола Леду и Луи-Жана Деспере или же их немецких подражателей, среди которых в первую очередь надо выделить Фридриха Жилли, Фридриха Вайнбреннера и Петера Шпета. Однако именно представитель западноевропейского модернизма в архитектуре Василий Лукхардт («Новые строения») занимался обоснованием перехода «от прусского стиля к новой архитектуре», изображая «логичный» переход к строениям национал-социалистического государства от творческих проектов Жилли. Строения, созданные Этьеном Булле, равно как и его прусским современником Фридрихом Жилли, воспринимались национал-социалистами как «родственные по духу». В данном случае в первую очередь учитывались огромные размеры зданий. Это позволяет высказать предположение, что именно они первоначально послужили образцами для национал-социалистического зодчества.

Проект реконструкции одной из площадей в Нюрнберге (1940)

Если говорить о гигантомании, то нельзя не упомянуть, что массивные каменные строения играли очень важную роль в самопрезентации тоталитарного государства. Представительные сооружения из «каменных блоков» расценивались как художественные свидетельства, некие документы «новых» строительных идей, а потому рассматривались как символ власти и «фирменный знак» нового режима. Массивные сооружения должны были символизировать не столько чувства немецкой буржуазии, которая затаила обиду за поражение в Первой мировой войне, со временем превратившуюся в некий комплекс неполноценности, выражавшийся в компенсировании горьких чувств титаническими проектами. Новые строения, которые должны были стоять «вечно», символизировали систему власти национал-социалистической партии, которую позже исследователи назовут «террористической». Целью архитектурных усилий было создать вневременные символы господства. По этой причине государственные и партийные здания должны были быть оторваны от повседневного мира. Нередко они возводились на приличном расстоянии друг от друга, будучи по сути изолированными сооружениями. Их формы, пропорции и размеры должны были произвести впечатление на наблюдателя и запугать его своим гнетущим величием. Эта архитектура подразумевала только лишь подчинение масс своим вождям.

Кроме того, в гау-форумах развивалась весьма специфическая «кулисная архитектура», которая имела своей целью обрамлять массовые действия роскошным монументализмом, чтобы тем самым вызвать одинаковое настроение людей, принимавших участие в данных демонстрациях, парадах и действиях. Как-то Гитлер заявил собравшимся на партийном съезде в Нюрнберге людям, чье построение весьма напоминало армейские полки: «Уровень отдельных людей отступает на задний план на фоне масштаба наших подразделений». Перефразируя, можно сказать, что задача государственной и партийной архитектуры сводилась к тому, чтобы создать «каменное обрамление» для вышедших на демонстрацию в военном построении людей.

В национал-социалистической литературе весьма часто употреблялось такое выражение, как «движение маршевым шагом». Это словосочетание является весьма удачным символом жесткой унификации, которая была применима и к оформлению архитектурных фасадов. Пристрастие к замкнутой кубатуре здания, фактически полный отказ от использования каких-либо орнаментов могли обозначаться как «солдатская выправка». Некто из современников восхищенно писал по поводу данной монотонности: «Видятся (в этой архитектуре. – А.В.) пленительные ритмы марширующих сплоченных колонн из волевых мужчин, идущих на демонстрацию».

Внутренний интерьер «Народного зала», который планировалось возвести в Гамбурге по проекту Константина Гучова

Стандартные фразы тогдашних культурных пропагандистов были услышаны и гамбургским архитектором Константином Гучовом, который излагал военный контекст своих строений следующим образом: «Органическая планировка соответствует строгому движению колонн и строгому порядку сооружения». «Строгое движение колонн», являясь скорее отвлеченным выражением, тем не менее, нашло вполне конкретное воплощение в строгих и даже скупых фасадах зданий Третьего рейха. В центре архитектурного оформления и перестройки немецких городов находилась визуализация знаменитого «фюрер-принципа». По большому счету, это было центральным мотивом множества проектов, которые были реализованы (или их только намеревались реализовать) в годы национал-социалистической диктатуры. По этой причине центральная площадь «фюрера» подчеркивалась во всех местах, где должны были проходить демонстрации. Ее должны были выделять на общем фоне перестроенные улицы, новые гау-форумы и т. д. Если фюрер не появлялся на данных мероприятиях, то его как высшую фигуру Третьего рейха должен был символизировать специальный балкон или особая трибуна.

Каменоломни близ одного из концентрационных лагерей

Считается, что осуществление обширной строительной программы в Третьем рейхе было предотвращено началом Второй мировой войны. С одной стороны, приоритет был отдан военной промышленности. С другой стороны, существенно сократилось количество ресурсов. В действительности этот тезис является лишь полуправдой. Даже если исходить из того, что в мирное время в Германии имелось достаточное количество ресурсов, включая рабочие кадры, чтобы реализовать гигантские строительные проекты, то все равно можно поставить под сомнение возможность полного осуществления этих планов. Если изучить ситуацию более детально, то обнаружится, что в Германии никогда не было достаточного количества средств, ресурсов и рабочей силы, чтобы воплотить намеченное в жизнь. В итоге вокруг войны сложилось огромное количество национал-социалистических «спекуляций», которые утверждали, что золотые запасы и валютные резервы захваченных стран все-таки позволят осуществить задуманные планы, в том числе многие строительные проекты. Кроме того, предполагалось использовать на земельных и строительных работах массы арестантов, евреев, иностранных рабочих. Помимо этого в Третьем рейхе не имелось достаточного количество строительного камня, а потому в свое время были начаты поиски «подходящих» каменоломен, которые находились за границами рейха. Некоторые из концентрационных лагерей превратились исключительно в предприятия по добыче строительного камня – большинство заключенных в таких лагерях под надзором эсэсовцев работали именно на каменоломнях. В итоге в строительные проекты Третьего рейха оказались «вовлечены» заключенные Флоссенбурга, Нацвайлера, Гросс-Розен, Маутхаузена (каменоломни), Заксенхаузена, Нойенгамме, Штуттхофа (кирпичные заводы) и даже Дахау (фаянсовая фабрика). Впрочем, как свидетельствовал Альберт Шпеер, даже подобные меры не всегда были «эффективными»: «На помощь Гитлеру пришел Гиммлер. Прослышав о надвигающемся дефиците кирпича и гранита, он предложил привлечь к их производству заключенных. Он предложил Гитлеру построить мощный кирпичный завод под Берлином, в Заксенхаузене, под руководством и в собственности СС. Гиммлера всегда интересовали разного рода рационализаторские идеи, так что очень скоро объявился некий изобретатель со своей оригинальной установкой по производству кирпича. Но поначалу обещанная продукция не пошла, так как изобретение не сработало. Подобным же образом кончилось дело и со вторым обещанием, которое дал неутомимый охотник до новых проектов Гиммлер. С помощью заключенных в концлагерях он собирался наладить производство гранитных блоков для строек в Нюрнберге и Берлине. Он тотчас же организовал фирму с непритязательным названием и начал вырубать блоки. Как результат немыслимого дилетантства предприятия СС блоки оказывались со сколами и трещинами, и СС пришлось, наконец, признать, что они могут поставить только лишь небольшую часть обещанных гранитных плит. Остальную же продукцию забрала себе дорожно-строительная фирма д-ра Тодта. Гитлер, который возлагал большие надежды на обещания Гиммлера, все больше огорчался, пока в конце концов не заметил саркастически, что уж лучше бы СС удовольствовались изготовлением войлочных тапочек и пакетов, как это традиционно делалось в местах заключения».

Новые жилые дома в Аугсбурге (1937)

Набросок проекта памятника, посвященного аншлюсу Австрии. Планировалось установить в родном городе Гитлера – Браунау