Сталин мог ударить первым - Ольга Грейгъ

Что из этого получилось?

После этой реорганизации количество солдат и матросов увеличилось более чем в 6 раз, а число политработников сократилось в 5 раз, ведь на уровне батальона, командира корабля 3-го ранга остался только один политработник. В этом, казалось бы, суть экономии, ибо из высвободившихся людей можно сформировать боевые подразделения. Но… это если считать в количественном соотношении относительно рядовых солдат. А политработник, как не раз утверждал и Рогов, «стоит десяти, а то и более красноармейцев и краснофлотцев». Исходя из подобной оценки, были пересмотрены подходы формирования политработников в РККА.

– А помните, – все еще продолжал говорить Иван Васильевич, – 13 марта 1940 года вышло постановление «О военной переподготовке и переаттестовании работников партийных комитетов и о порядке их мобилизации в РККА»? Я еще принимал активное участие в его разработке. В соответствии с этим постановлением и указаниями товарища Сталина, «ответственные работники аппарата ЦК ВКП(б) находятся на персональном учете обоих военных наркоматов и мобилизуются для работы в армии и на флоте решением ЦК ВКП(б) по представлению военных наркоматов и управления кадров ЦК ВКП(б)»… как видите, я даже текст помню дословно.

Иван Васильевич еще долго мусолил прописные истины, отвлекая наркома ВМФ, но Николай Герасимович постепенно переключился на другие мысли, хотя лицо его выражало полнейшее внимание к словам «достойного представителя ЦК партии в Военно-морском флоте»…

А буквально через 2–3 дня выйдет новое постановление ЦК ВКП(б) об очередном организационном наборе (оргнаборе) коммунистов на партийно-политическую работу в армию и на флот. И Кузнецову было понятно с чем это связано, – Сталин и высшее руководство партии и страны все еще сомневаются в полной надежности рядов армии и флота… Но опасно не это; опасения вызывает то, что те военачальники армии и флота, которые не оказались в лагерях, не исключено, могут допускать крамольные мысли (даже не высказывать, а допускать!), а потому их «нормальное, правильное» состояние по отношению к высшему руководству партии должны обеспечить партийные представители на всех уровнях воинской власти.

Нарком вспомнил, что точно так было в августе 1939-го на границе с Польшей. Да, точно так же… спустя 19 дней после постановления о призыве номенклатурных работников ЦК ВКП(б) в РККА Вооруженные силы СССР нанесли удар, «присоединив» Бессарабию, Молдавию, западные районы Украины и Белоруссии, а также Эстонию, Латвию и Литву… и если сопоставить, то… и сейчас, после вышедшего постановления… в условиях, когда идет планомерное сосредоточение советских войск по всему периметру западной границы с Германией и Румынией…

А тем временем Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников после короткой встречи в кабинете у Сталина подытожил:

– Товарищ Сталин, прошу вас меня отпустить, и в час ночи я доложу свое мнение по поставленной вами задаче.

Вождь взглянул исподлобья:

– Хорошо, Борис Михайлович, скажите, мы правильно делаем, что рассматриваем вопрос о восстановлении института комиссаров в Красной армии?

– Да, товарищ Сталин, с вами нельзя не согласиться. Восстановление института комиссаров, особенно в первые дни осуществления операции «Гроза», потребует значительного контроля действий наших генералов, в которых уже в настоящее время ощущается некоторый дефицит. Поэтому я полагаю, что буквально с 20 по 25 июня в строй должны быть возвращены ряд военачальников, которые, на мой взгляд, не совершили ничего предосудительного по отношению к нашей партии и народу, и их следует освободить из мест заключения. А чтобы быть спокойными, к ним и надо приставить опытных политработников, прошедших боевую и политическую закалку под непосредственным руководством члена Политбюро ЦК ВКП(б) Лаврентия Павловича Берия. Освобождение таких военачальников, список которых я вам готов представить немедленно и за которых я ручаюсь, следует проводить поэтапно. И чтобы дать возможность этим людям восстановить здоровье, их вместе с членами семей нужно отправить в санатории Подмосковья, Кавказа и Крыма… уверен, они почувствуют, что вами им оказано высокое доверие. После пережитого у каждого из этих военачальников возникнет огромное чувство благодарности лично вам, товарищ Сталин, за то, что вы персонально разобрались в деле каждого из них… и они проявят столь высокую преданность вам, о которой не может мечтать никакой другой человек.

Маршал открыл папку, чтобы при положительном решении со стороны вождя тут же подать список с графиком освобождения осужденных военачальников. Он рисковал, но для него игра стоила свеч; он понял, что вытребовать военачальников из лагерей можно было только согласившись на присутствие возле них сверхбдительных обученных надсмотрщиков-комиссаров.

– Что ж, Борис Михайлович, вы, как всегда, вовремя заботитесь о нашем с вами деле. Оставляйте список.

Как только маршал покинул кабинет, вождь нажал кнопку и сказал вошедшему секретарю А. Н. Поскребышеву:

– Вызови мне Лаврентия.

– Он здесь, товарищ Сталин.

Когда нарком внутренних дел вошел, Сталин раздраженно бросил:

– Слушай, ты что все здесь сидишь? У меня для этого есть Власик, а ты вроде как его подменяешь. Может поменять вас местами?

– Что вы, товарищ Сталин, я просто почувствовал, что вы должны меня вызвать. И вошел я тогда, когда маршал покидал вашу приемную.

– Ну хорошо. Помнишь, мы говорили о комиссарах? Подготовь таких людей к началу нашей операции. И не забывай, что и уже действующие комиссары должны быть сверхбдительными.

– Меня, товарищ Сталин, беспокоят некоторые политработники на флотах…

Но вождь перебил:

– Ты что, хочешь сказать, что Кузнецов тебя обошел? Ошибаешься. У нас там надежное обеспечение: начальник штаба Исаков, комиссар Рогов. Они всегда поставят нас в известность о… неправильном поведении товарища Кузнецова…

Глава 8

Для полноты картины

Прежде чем вести рассказ о тайной миссии Черноморского флота в годы Второй мировой, впрочем, как и о трагедии, разыгравшейся на Крымском полуострове, нам еще необходимо расставить многие и многие точки над «i». А иначе – получится лишь переписывание всем известных фактов, как это и делает большинство авторов, работающих над военной тематикой. Итак, мы не раз станем делать короткий экскурс в советскую историю и обращать самый пристальный взгляд на биографии – реальные, с закрытыми или малоизвестными фактами, а не просто энциклопедические – людей, имевших отношение к событиям, о которых идет речь в этой книге. Тем самым мы сможем представить заинтересованному, думающему читателю – насколько это реально – как можно более полную картину происходившего и, возможно, обозначить позицию автора, в корне отличающуюся от всех, ныне представленных.

В канун лета и в первый летний месяц 1941 года на тысячекилометровой ломаной линии границ противостояли две армии: огромная Красная армия и сильная профессионализмом, но много меньшая по количеству и силе немецкая, ожидая условленных сигналов: «Гроза» и «Дортмунд».

Расклад противостоящих сил выглядел так.

На правом фланге этой огромной группировки развернул свои шесть армий Северо-Западного фронта под командованием генерал-полковника Федора Кузнецова: 23-ю, 27-ю, 11-ю и 8-ю, 42-ю и 55-ю, корпус ПВО (по плотности огня превышающий оборону Берлина и Лондона почти в 10 раз!) – начальник штаба фронта генерал-лейтенант П. С. Клёнов.

На рубеже Западной Двины, в напряжении от стремления броситься в бой, была сосредоточена 22-я армия Второго эшелона; в районе города Двинска ждал своего часа 5-й воздушно-десантный корпус под командованием генерал-майора И. С. Безуглого, имевший на вооружении 53 плавающих танка.

В составе четырех механизированных корпусов, не считая танковых полков, приданных стрелковым дивизиям, числилось 2948 танков: у 3-го мехкорпуса – 672 танка; у 12-го – 730; у 6-го – 1131; у 11-го – 414. Включая 682 новых танка КВ (тяжелые) и Т-34 (средние). Однако нужно указать, что эти сведения почерпнуты из советских источников; а значит, явно занижены. На запад были нацелены 5573 артиллерийских и минометных ствола, готовые к открытию огня по получении сигнала.

Действия сухопутных сил должны были обеспечить внезапным упреждающим ударом 1560 боевых самолетов, не считая соединений морской авиации.

В оперативном подчинении фронта на правом фланге находилось мощное соединение Военно-морских сил, состоящее из двух линкоров, двух крейсеров, 15 эсминцев, десятков подводных лодок, артиллерийских и торпедных крейсеров.

Количество личного состава фронта составляло более 2,1 миллиона человек (без ВМФ и не считая войск НКВД).

Северо-Западному фронту Красной армии противостояла группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, развернувшего на 230-километровом участке от Мемеля до Гольдапа две свои армии – 18-ю (командующий генерал-полковник Георг фон Кюхлер) и 16-ю (командующий генерал-полковник Эрнст Буш), а также 4-ю танковую группу (командующий генерал Эрих Хёппнер). В танковой группе имелось 900 танков, из них треть устаревших типов – бензиновых «Pz-III» и «Pz-IV».