Каменное сердце. Терновое сердце - Елена Михалёва

Адептке захотелось запустить в него ближайшим кубком. Она сдержалась. Похоже, перевоспитывать придется не только Девану, но и половину Нордвуда. Включая мягкотелого мужа. Печальная и утомительная перспектива.

Но сейчас были дела поважнее. Дела, с которыми желательно разобраться до наступления сумерек.

Гвин развернулась и направилась прочь из зала. Ей хотелось, чтобы обувь гневно стучала каблуками в такт ее шагам, но туфли были чересчур мягкими. Как нарочно.

– Дарон, велите седлать мою лошадь, – приказала она камергеру.

– Вы бросаете нас, миледи? – Бариан Мейхарт даже встал с места.

– Нет, ваше величество, – не оборачиваясь, сказала Гвин. – Я поступаю как хорошая жена. Еду в летнюю резиденцию. Разберусь с этой тварью, что тиранит земли моего возлюбленного супруга. Не вижу смысла тянуть.

С этими словами она скрылась в коридоре, который вел к лестнице в королевские покои.

– Что стоишь столбом? Догони ее! – донесся возглас короля. Досада в нем мешалась с волнением.

Но принцу удалось нагнать адептку лишь в ее комнате. Он замер в дверях.

Предприимчивая жена уже успела скинуть платье и стояла в одной нижней рубашке возле открытого шкафа. Она едва слышно ругалась себе под нос. Что-то насчет барахла, что ей подсунули. Захлопнула дверцы. И с негодованием принялась распахивать сундуки. Ворчание прекратилось, лишь когда она нашла тот, в который служанка сложила старую одежду Гвин. В ней адептка прибыла в Высокий Очаг. Неудивительно, что она искала привычный наряд. Охотиться в лесах на нежить в платье не представлялось разумной идеей.

Когда Гвин начала стаскивать через голову нижнее платье, принц поспешил зайти внутрь комнаты и плотно закрыть за собой дверь.

Женщина же, казалось, вовсе его не замечала за сборами. Ее волновал не муж, который глазел на нее в неловкий момент, а неизвестная нежить, с которой нужно встретиться.

– Что ты можешь рассказать мне про эту тварь? – наконец бросила она Кевендилу. – Какова на вид? Где чаще всего обитает? На кого нападает и чего сторониться?

Адептка уже надела облегающую кофту с высоким воротом из тонкой белой шерсти и натягивала брюки. Она даже не успела забыть, какими удобными могут быть штаны.

– Как оживший мертвец в лохмотьях. Только очень сухой и древний. И злой, – торопливо говорил наследник Нордвуда. – Кто эту нежить видит, тот рассказать уже мало что может. Она никого не щадит. Ни животных, ни людей. И не берет ее ничего. Ни огонь, ни сталь, ни серебро. Но как она завелась в Архейме, во всем Нордвуде начали мертвецы вылезать из могил. Даже дикие звери восстают. И призраки по ночам в лесах воют. Неупокоенные души… Вам не страшно, миледи?

Гвин, которая в это время успела надеть шерстяные носки и уже натягивала сапоги, подняла на мужа сердитый взгляд.

– Нет.

Принц часто заморгал.

– А могу ли я спросить, как вы планируете сразить эту нежить и снять проклятие? – вкрадчиво осведомился мужчина.

– Отвечу вопросом на вопрос, дорогой супруг. – Гвин возилась с застежками кожаного корсажа. Движения получались резковатыми. Даже слегка рассерженными. Как и ее тон: – Вы спрашиваете, потому что боитесь за мою жизнь? Или что я не справлюсь? Можете не отвечать. Меня ни один ответ сейчас не устроит. Что же до методов. То не волнуйтесь. Меня достойно обучили в Академии.

Она не лукавила. Подготовку Гвин получила непревзойденную. Магия стала ее родной стихией.

Весь мир пронизывали незримые струны. Тончайшие потоки энергии. Адепты были теми, кто умел играть на этих струнах, точно иной менестрель на своей лютне. Но лишь самые искусные из них обладали способностями плести целые паутины из магических материй. Они становились лучшими заклинателями. И вполне могли дорасти до настоящих архимагов. Таких талантливых обитатели Академии называли между собой Пауками.

Гвин тоже кое-что умела. Оттого ее навыки и распространялись далеко за пределы обычной чудотворицы. Ее обучил отец. Вот кто был действительно способным Пауком.

Адептка надела перевязь с маленьким топориком. За голенище сапога пристроила тонкий стилет в темно-синих ножнах. Подумав, натянула вязаные серые перчатки без пальцев. Для удобства перехватила их на запястьях тонкими шнурками. Потом принялась за дорожную сумку.

Заглянула внутрь придирчивым взглядом. Закусила губу, перебирая в памяти все необходимое.

Кевендил подошел к ней ближе. Бережно поправил ремешок на корсаже жены. Словно бы искал повод прикоснуться к ней, проявить участие. И не смог сдержать любопытства. Заглянул внутрь чародейской сумки краем глаза.

Скляночки-пузыречки. Набор ножиков странного вида. Маленькие мешочки из ткани. Пара костяных амулетов. Странные веревочки. Какие-то камушки на дне. Из знакомых вещей лишь огниво.

– Мне так жаль, – попробовал извиниться он, – что все так вышло. Мы даже узнать друг друга…

– Милорд, не нужно. – Гвин скривилась так, точно облизала лимонную дольку. – Оставьте эти сожаления для кого-нибудь другого, не тратьте времени понапрасну.

Она закрыла сумку и подошла к шкафу. Достала дорожный плащ, накинула его, а затем быстрым шагом пошла прочь из комнаты.

Кевендил поспешил следом. Он чувствовал себя ужасно неуютно из-за того, что буквально подставлял молодую жену. И еще из-за того, с какой холодностью она его игнорировала.

– Я мог бы поехать с вами, – торопливо предложил он.

– Это ни к чему, – ответила адептка. – Вы гораздо нужнее в замке, милорд.

Фразу можно было запросто истолковать как «не мешайся под ногами».

Они спустились вниз. Гвин специально выбрала лестницу, которой пользовалась прислуга, дабы не встретить никого из королевской свиты. Адептка и принц прошли по узкому коридорчику мимо кладовых и оказалась в жаркой кухне, где как раз кипела работа над обедом.

– Барт, дружище, заверни-ка мне сыр, хлеб и пару яблок, – с порога велела Гвин королевскому повару, – и еще бутылочку вина.

Барт, которого все, включая короля, величали не иначе как господином Бартолеусом, округлил маленькие серые глазки. Он не был слишком толстым или лысым, какими все привыкли видеть поваров. Просто крупный и очень громкий мужчина средних лет, но крепко уверовавший в свой авторитет и непревзойденные кулинарные навыки. Он пользовался уважением в Нордвуде и соседних королевствах. Последний раз Бартом его звала покойная матушка, когда он выбил молочный зуб в погоне за кошкой.

Кадык главного на кухне человека дернулся.

Поварята затихли. Затих и принц, который стоял за плечом супруги.

Лишь шкварчало и кипело вокруг. Точно в жерле вулкана перед извержением.

Гвин облокотилась на ближайший стол, где один из поварят нарезал морковку на одинаковые тонкие кругляшки, да так и замер с ножом в руке. Взяла один оранжевый кружок и отправила в рот.

– Поеду разбираться с этой вашей нежитью. – Она хрустнула морковкой. – Не хочется ехать совсем без