Гордая американка - Жюльетта Бенцони

– Полагаю, что на этот раз вы ошибаетесь. У нас на борту есть несколько очаровательных женщин, которым хватило смелости бросить вызов Атлантике в марте, вас же, дорогой мой художник, я знаю как человека, чувствительного к женской красоте…

– О, красоток везде хватает.

– Несомненно, но одна другой рознь.

– А у вас водится что-то особенное?

– Вот именно! Скажем, мисс Лилиан Рассел, знаменитая певица.

– Согласен, у нее восхитительное сопрано, но она уже немолода и обязана своей популярностью больше страсти к мужчинам, бриллиантам и велосипедам. Зачем она плывет к нам – чтобы принять участие в «Тур де Франс»?

Капитан «Лотарингии» со смехом протянул гостю рюмку коньяку:

– Вы невыносимы. Она по-прежнему красавица. Но у нас есть кое-что и получше.

– Кого вы имеете в виду?

– Чудо, а не леди! Миссис Каррингтон, молодую супругу весьма уважаемого человека – главного прокурора штата Нью-Йорк Вы с ней часом не знакомы?

– Бог мой, нет! И… какова она собой? – Ослепительна! Ваша пренебрежительная гримаса напрасна! Мне редко доводилось лицезреть такую красавицу, буквально излучающую прелесть…

– Гм… Можно подумать, что вы покорены ею.

– Исключительно в эстетическом смысле, поскольку она держится особняком. Сами бы в этом убедились, если бы соизволили отужинать с остальными.

– Скажите, пожалуйста! А как же муж?

– Блестящее отсутствие! Однако наша красотка путешествует с дядюшкой и теткой, которые охраняют это сокровище еще более бдительно, чем охранял рейнское золото дракон Нибелунгов. Кажется, на нее совершенно не действует качка: после трапезы она оказалась единственной женщиной, которая задержалась на палубе. В этот час она, разумеется, уже удалилась к себе. Вот приходите днем к обеду! Клянусь честью, она того стоит!

Художник опорожнил рюмку и, поставив ее на столик, поднялся, протянув на прощание руку гостеприимному хозяину.

– Должен признать, вы разбудили во мне любопытство. Как тут усидишь в четырех стенах, раз поблизости расхаживает Венера собственной персоной!

– Полностью разделяю ваше мнение. Если вы придете, то я запишу вас за своим столиком, куда собираюсь пригласить и ее.

– В таком случае я и подавно не смогу сопротивляться! Доброй ночи, дружище!

На самом деле Антуан ответил согласием только для того, чтобы не разочаровать добряка, проявившего неожиданную настойчивость; он и не думал витать иллюзий насчет красотки, оказавшейся на борту судна. Он знал, конечно, что американки бывают порой потрясающе красивы, однако неизменно находил в них какой-то изъян, некую незаконченность, несовершенство. Уж слишком они уверены в себе! Ему бы, напротив, хотелось видеть в женщине то неуловимое, на чем зиждется зачастую шарм европейских дам. Лишь одна женщина на его памяти не подпадала под эту категорию: девушка, которую он повстречал когда-то в Китае при исключительно драматических обстоятельствах. Кто знает, что с ней стало теперь и жива ли она?..

Тем большим было его изумление, когда следующим утром, прогуливаясь под проливным дождем с трубкой в зубах по мокрой палубе, он увидел перед собой ту самую девушку! Она шла ему навстречу, завернувшись в длинный плащ с капюшоном на толстой пестрой подкладке; только что она, засунув руки в карманы, рассматривала серое небо, где протянулись, насколько хватало взгляда, черные, набухшие дождем тучи, время от времени изрыгающие хвостатые молнии. Океан угрожающе дыбился, подбрасывая на волнах, как пробку, пузатый рыбачий корабль, подплывший довольно близко к пассажирскому лайнеру.

Лоран не успел произнести имя, вертевшееся у него на языке: она сама узнала его и ускорила шаг.

– Тони! – вскричала она, протягивая затянутые в перчатки руки. – Неужели это вас мне довелось встретить посреди океана?

– Да, это я, Александра! Я бесконечно счастлив снова с вами увидеться! Тем более, что только накануне вечером я вспоминал о вас.

– Как это получилось? Уж не знали ли вы о моем присутствии на борту?

– Нет. Я думал о вас из-за слов капитана…

– Неужели? А я лишь мельком на него взглянула! О, Тони, пройдемся немного! Не возражаете? По крайней мере согреемся…

Они двинулись дальше в ногу, дружно раскачиваясь.

– Так что же капитан?

– В общем, мы с ним давние друзья. Вчера мы сидели в его каюте, смакуя коньяк, и он расписывал мне невероятную красоту одной из пассажирок, некой миссис Каррингтон. Вот я и вспомнил вас – в том смысле, что для того, чтобы тягаться с вами в красоте, надо быть уроженкой другой планеты.

Она радостно рассмеялась и, не выдержав особенно зловредного порыва ветра, ненароком прижалась к нему.

– Придется вам расстаться с иллюзиями, Тони! На этом пароходе вам не суждено встретиться со сказочным созданием: миссис Каррингтон – это я.

Глава II

ПЕКИНСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

У Антуана не оказалось времени, чтобы удивиться: из дверей главного салона к ним со скоростью локомотива ринулся краснолицый господин. Сходство усиливала отчаянно дымящая сигара.

– Что это значит, Александра? – проревел он. – Что ты себе позволяешь?

– Это ваш супруг? – любезно осведомился живописец.

– К счастью, нет! Дядя Стенли, позвольте вам представить моего давнего друга, который…

– Никогда не встречал этого господина в Филадельфии.

– Как и я. Зато этого не скажешь о Пекине, где он спас мне жизнь, если не больше… Неужели я никогда не рассказывала вам об Антуане Лоране?

– Рассказывала, и неоднократно! – вскричала мисс Форбс. Сия эксцентричная особа, нахлобучившая шляпу с чрезмерным количеством серого муслина, увенчанную ярко-красным пером, появилась перед троицей с достоинством фрегата, входящего в гавань с распущенными парусами. – Где ты его откопала, Александра?

– Прямо на палубе! Он прогуливался в одном направлении, я – в другом, вот мы и повстречались. Счастливое совпадение!

– Не то слово! Антуан, дорогуша, позвольте я вас расцелую!

Тетушка Эмити без дальнейших церемоний сгребла художника за плечи и звучно чмокнула его сначала в одну щеку, потом в другую, чем ввергла в полнейшее замешательство своего братца, вынужденного теперь поддерживать взятый ею тон.

– Привет, старина! – Стенли еще больше покраснел и едва не раздробил в своем кулачище фаланги пальцев француза; другой рукой он нанес ему по спине удар, способный свалить наземь быка. Проделав все это и полагая, что долг исполнен, дядюшка заторопился на верхнюю палубу, где под капитанским мостиком находилось нечто вроде кафе и где он намеревался докурить свою сигару, запивая ее первой за день рюмочкой виски. В отличие от женщин семейства, он недолюбливал французов, однако сбыв племянницу сестре, выкинул тревоги из головы.