Волчье племя - Елена Чернышева

— Это хорошо, когда князь всегда впереди, — усмехнулся Ронан. — И в бою так же?

— Так к боям-то мы только готовимся…

Заночевали в поле. Раскинули лагерь, поставили шатры. Славен уговаривал идти на постой в ближайшее сельцо: там, дескать, и баньку натопят, и перинку мягонькою для дорогого гостя из сундука поднимут, и ужин…

— И не стесняйтесь вы, привычные они к тому, чтобы ратники у них на постой останавливались, у нас ведь обычай такой, чтобы деревенские ратных людей у себя в домах привечали, кормили, поили… До сих пор никто ратным в гостепреимстве не отказывал! Хотя — если кто откажет… Князь наш суров! Главное дело для него — войско!

— Зачем же такое войско вашему князю? Страна невелика, да и соседи — не так, чтобы очень беспокойные! Апиане — мирный народ! Мне приходилось жить среди них, — заметил Ронан.

— А ну, как все-таки война? Ксифы опять нагрянут! Или — волколюды решат вдруг выйти из своих лесов?

— А что, случалось?

— Покуда — нет, но всякое же может… Наш князь не только в завтрашний день, но и в послезавтра смотрит!

— Любите вы вашего князя, — проворчал Ронан. — Или — боитесь?

— Так тебе-то, чужеземец, что за дело? — сощурился Славен. — Тебе золотом платят не затем, чтоб много спрашивал!

В сельцо на постой Ронан идти все-таки отказался, но Славен сгонял туда одного из своих отроков и, не успели наемники костры разжечь, как потянулись к нем деревенские с гостинцами: крынки топленого молока, хлебы, пироги с грибами и бараньим жиром, горшочки с запеченной в сметане курицей, ломти сала… Давненько не приходилось им так объедаться!

— Неплохо люди в Будинее живут! — радовался Айстульф, за обе щеки уминая уваренные в меду орехи.

— Так при таком князе — еще бы не жить! — вторил ему Славен. — А ты, молодец, пока будешь у нас, осмотрись, может, так понравится, что и уезжать не захочешь! Попросишься тогда в дружину княжью, глядишь — господарь наш и пожалует тебя милостью, оставит! Ты парень видный…

Не слишком-то Ронану нравились эти разговоры, да и Славен казался ему все менее симпатичен, но еда действительно была хорошая, с этим спорить не приходилось! Редко в какой земле стали бы так щедро угощать странствующих воинов!

— Командир! Ронан! — раздался над ухом вкрадчивый шепот. Ронан недовольно обернулся…

— Брикций? Что таишься-то? Узнал что интересное?

— В деревне был… Знаешь, они эту снедь себе к празднику плодородия приготовили, а наш провожатый, Славен, передал через отрока, что, если нас они не накормят как следует, то князь пришлет ратников и деревню спалят! И, видно, бывало уже такое, потому как они поверили, отдали нам последнее, а теперь — стонут: нечем умилостивить богов! Все нам скормили!

— Вот как, значит, — произнес сквозь зубы Ронан и швырнул в костер плошку. — Вот, значит, цена их щедрости! Слезы! Страх! И ничего другого… Никогда… Нигде!

— Может, повернем назад, пока не поздно? Не нравится мне здесь, командир!

Ронан молча стиснул рукоять меча. Он не умел отступать!

Глава третья

Они подъезжали к Гелону, к столице Будинеи, но Ронан до сих пор не видел ни одного строения из камня: теперь он где-то даже понимал, почему князь будинов так стремится заполучить Великий Лес — дерево было основным материалом для строительства, и в искусстве обработки древесины местные жители достигли необычайной высоты! Деревянными были дома знати: высокие, со множеством пристроек, с резными наличниками, крашеными деревянными колоннами и деревянными же скульптурами каких-то мифических зверей, возлежащих на коньке крыши. Деревянными были ограды-частоколы, из-за которых на дорогу свешивались ветви яблонь, отягощенные вызревающими плодами. Деревянными были продымленные, черные избушки бедняков, в которых люди ютились вместе со скотиной и птицей, спали вповалку на шкурах, в удушливом тепле.

Будины предпочитали два цвета в одежде: красный и белый. Мужчины носили длинные рубахи, полотняные штаны и, в холодные дни, подбитые мехом безрукавки и отороченные мехом шапки с матерчатым верхом. На женщинах — такие же рубахи и, сверху них, очень пышные безрукавые платья. На головах у девушек были широкие налобные обручи из бересты, у многих — пестро раскрашенные, сзади это головное украшение завязывалось лентой — под косой. Замужние женщины волосы прятали под платок, как-то очень сложно и громоздко навязанный поверх берестяного наголовья.

Ронан отметил, что здешний народ как-то слишком неулыбчив и неприветлив: мужчины провожали воинов угрюмым, тяжелым взглядом, женщины пугливо отводили глаза, дети разбегались при приближении отряда… Ронан поделился своими наблюдениями с Славеном, но князев посланник сначала сделал вид, что не понимает и не видит ничего особенного в поведении людей, но потом объяснил эту особенность характера будинов многолетним лютым страхом перед волколюдами.

— Они слыхали, что князь нанял чужеземных воинов для похода на Великий Лес. Но они не знают, добра или зла им ждать от этого всего… Вы ведь уедете в конце-концов, если не поляжете все в Лесу. А им здесь жить! Они гадают, что же ждет Будинею, если волколюдов растревожат, но изничтожить не смогут! К тому же — они привыкли в каждом пришлом видеть волколюда, особенно — дети, их учат не доверять чужакам… Конечно, обычно волколюды, если и выходят из леса, то — поодиночке, но — не так давно, всего с год назад, они этот свой обычай нарушили, целой стаей из лесу вышли, рыскали по окрестным деревням, детей воровали, да не так, как обычно — сманивают, соблазняют чем да уводят в лес — а прямо-таки из рук у матерей вырывали, в дома вламывались! Целая стая… И в людском облике, и в зверином… Но оттого, что много их было, легче оказалось их выследить и уничтожить! Князь ратных послал, устроили засаду, перебили всех, хотя дрались они, ох, и лихо! Одну только девку взяли живой… Следствие учинили, сжечь хотели, да только ушла она! Колдовство применила какое-то и ушла — прямо их князевых подвалов, откуда до сих пор никто не выходил! А вот пять лет назад мы одного волколюда поймали, в Гелон доставили, потом, конечно, сожгли, но прежде он много интересного рассказал князю — про Лес, про то, как волколюдами они становятся, про главную их тайну: вот тогда-то у князя и зародился этот план, как нелюдей извести!

— А почему вы их именно сжигаете? Почему не каким-нибудь другим способом? — спросил Иссахар. — В этом тоже какой-то секрет, какой-то смысл есть?

— Смысл есть. У волколюда ведь две жизни: волчья и человеческая. В волчьем облике убьешь его — человеком возродится! Убьешь человека — волк восстанет и в Лес уйдет! А если сжечь — то тут уж ничего не остается… Мы и мертвых их жжем. Князь охотникам клич бросил, щедро платить обещал за каждого волколюда, чью голову и лапы ему, князю, в мешке привезут! Затем он их жжет… Кто-то говорит — глупое суеверие, как ни убьешь, дескать, все равно больше не встанет! А старики говорят — возрождаются волколюды. И я верю! Нелюди они… Колдуны! Если та девка из княжьих подвалов смогла уйти, то, значит, после смерти возродиться им — что плюнуть!