Ночные костры - Линда Кук

— Тсс, Эмма.

— Выйдете вы за него замуж или нет, он все равно станет здесь новым владельцем, и вы уже не сможете откопать…

— Эмма! Молчи. Ты что, хочешь, чтобы они услышали?

— Говорила же я вам, надо было раньше обо всем позаботиться! А теперь уже поздно. Пресвятая Богоматерь, что с нами будет?

— Тише, Эмма. Успокойся.

— Что вы намерены делать? Бросить и забыть? Нет, вы не можете…

— Забыть? Никогда. После всего, что мы сделали… — Алиса подошла к восточной стене и выглянула в единственное узкое оконце. Внизу ветер трепал соломенную крышу амбара. — Я вижу это каждую ночь. Мне снятся кошмары, Эмма.

— А вдруг старая королева доверилась этому рыцарю и он знает о той услуге, которую мы ей оказали? Если он сейчас потребует драгоценности, все пропало. Он обнаружит…

— Он ничего не знает! — резко оборвала ее Алиса. — Ему даровали землю. Должно быть, многие воины короля Ричарда получают такую награду. Королева вручила ему дарственную, но она не могла рассказать про драгоценности. Не волнуйся, Эмма, я позабочусь о том, чтобы Раймон де Базен на какое-то время оставил нас в покое. Мы успеем все уладить.

— Но если он знает… если он потребует драгоценности прямо сейчас…

— Замолчи! — Алиса опять отвернулась к окну. — Я что-нибудь придумаю.

Эмма обняла свою госпожу.

— Прости меня, Алиса. Все будет хорошо, моя овечка!

Господь нам поможет.

За узким окном с земли взлетела пара жаворонков и устремилась к морю сквозь густой туман. Алиса видела, как маленькие птички исчезли в сером небе. Она тоже исчезнет, если повезет. Главное, соблюдать осторожность. Она сделает все, что нужно, дождется удобной минуты и уйдет. Нормандский лорд и его возмездие никогда ее не настигнут.

Глава 2

Раймон не был знаком с покойной Изабеллой Мирбо, но испытывал к ней жалость. Глядя в узкие мрачные бойницы, он представлял себе, как должна была скучать эта леди из Пуатье по своей теплой солнечной родине.

По пути в Морстон шильштонский священник рассказал Раймону то немногое, что знал о семье леди Алисы. Леди Изабеллу Мирбо сделали вдовой солдаты короля Генриха, с маленькой дочкой на руках она отправилась за своей королевой в заточение, в Солсбери, и с тех пор уже не видела родины. Уильям Морстонский, приехавший в Солсбери за небольшим наследством дяди-купца, вернулся в свое поместье с молодой женой и падчерицей, странной сероглазой девчушкой, которая всю первую зиму в Морстоне проболела лихорадкой и едва осталась жива. В конце концов малышка поправилась и выросла здоровой, но матери ее не повезло на чужбине. Леди Изабелла не оставила своему новому мужу наследника.

А ее дочь ничего не знала о мире, который лежал за пределами этой суровой земли на берегу холодного моря.

Через ставни на восточной стене комнаты для охраны Раймон видел беспорядочное скопление хижин, сараев и церквушку, притулившуюся возле старого замка. Крепостная стена, дуга грубой каменной кладки, брала начало от естественной возвышенности — черной прибрежной скалы — и резко обрывалась, недостроенная, неподалеку от церкви, делая покосившееся здание храма легкой добычей для любых мародеров, которые сочтут Морстон достойным своего внимания. Деревянные ворота — слишком низкие, чтобы остановить осадное орудие, и так плохо установленные, что стриженая овца легко проходила между ними и церковной стеной, — провисли на железных петлях, довершая собой удручающе запущенные оборонительные сооружения крепости.

Давний морстонский оползень снес в море край утеса, прихватив западную крепостную стену, и теперь замок оказался у самой кромки прибрежной скалы. Ни один человек не смог бы пройти по узкой полоске между грубым бревенчатым сооружением и головокружительной пропастью. Западные бойницы в стене башни были бесполезны: из них можно было стрелять только по морским птицам.

Раймон переходил от одной бойницы к другой, озабоченно разглядывая каменную стену, оставшуюся с трех сторон башни. Видимо, когда-то давно морстонские управляющие пытались укрепить грубую кладку, которая отделяла замок от маленьких возделываемых полей, но она неумолимо разрушалась от ветра и соленой морской воды.

Он вернулся к западной стене и встал на холодном ветру, который врывался в комнату через бойницу. Как же плохо чувствовала себя здесь вдова из благодатной Аквитании, где крепкие замки смотрят на широкие реки и плодородные поля. И все-таки Изабелла Мирбо была верна своему второму мужу. Она жила в этой сырой деревянной башне и слушала неумолчный рокот унылого серого моря.

Изабелла, должно быть, сильно страдала, видя, как проходит детство ее дочери — вдали от тепла и просвещенного аквитанского общества. При всей своей холодной надменности Алиса выглядела и пахла как дочь пастуха. Ее речь была лишена утонченного очарования ее французских предков. Резкая прямолинейность девушки была уместнее в этой комнате для охраны, чем в дамской гостиной ее матери. Раймон задумчиво взглянул на крутую лестницу, ведущую в спальни. Он еще не был на втором этаже и не видел, что там, наверху. Есть ли вообще в этом доме дамская гостиная? Ни одна мать, какой бы прилежной и заботливой она ни была, не способна в таких условиях выучить свою дочку светским манерам. И леди Алиса служила тому подтверждением.

Раймон вновь подошел к камину, чтобы согреть руки. Он и не ожидал встретить в этом захолустье утонченную светскую даму с изящными манерами. По правде говоря, леди Алиса оказалась лучше, чем он смел надеяться. При всей своей резкости она будет ему подходящей женой. Вряд ли ей пришлись бы по вкусу хитроумные лабиринты слов, которыми бледные льстецы соблазняют знатных дам в Пуатье, Руане и Виндзоре. Придворные кокетки, ложась к нему в постель, не требовали от него затейливых стихов, восхваляющих их прелести. Они находили его любовные ласки гораздо приятнее его речей. Даст Бог, и леди Алиса тоже останется довольна.

Стемнело. По стенам замка опять забарабанил дождь, и пламя в камине начало дымить. В вечернем воздухе протянулась бледно-серая дымка, влекомая резким морским ветром, который по-прежнему свистел в западных бойницах. Раймон провел сапогом по грубо высеченным камням, уложенным перед камином. Что, если именно здесь Уильям Морстонский помог своей жене спрятать драгоценности Элеаноры? Или он положил их под камин спальни, куда заходили только его жена и служанки? А может, Изабелла принесла драгоценности в замок, ни слова не сказав своему новому мужу, и спрятала их сама? Знал ли Уильям Морстонский, что это бедное жилище хранит в себе королевские сокровища?

На стопке дров возле ноги Раймона лежал корявый обрубок корня. Он взял эту искривленную палку и ткнул ею в стык между двумя самыми маленькими камнями. Если Изабелла действовала в одиночку, насколько хорошо она спрятала шкатулку? И сказала ли дочери о том, что сделала?