Проклятье живой воды (СИ) - Романова Галина Львовна

— Но папенька, — Роза присела на подлокотник его кресла, ластясь к отцу, — все эти визиты мы уже наносили вчера, позавчера и третьего дня. А завтра у нас самих приемный день, и я выздоровею от мигрени и буду принимать гостей, как и положено. Но сегодня мне хотелось побыть с вами…Мы так редко видимся… а когда займу, по вашему мнению, свое место в свете, мы будем видеться еще реже… Даже не каждую неделю.

Лесть заставляла дрогнуть и более черствые сердца, но сегодня сэр Генри был настроен мрачно.

— Скажи сразу, кокетка, сколько фунтов ты намерена из меня вытянуть?

— Вы о чем, папенька?

— О твоих расходах на булавки, разумеется. Говори прямо, сколько стоит та безделушка, которую ты возжелала?

— Но папенька…

— Как? Ты не собираешься просить у меня денег?

— Берите, кузина, пока дают. — рассмеялся Джеймс. — Меня бы кто так уговаривал…

— Это потому, что все знают, на что ты готов их потратить. — парировал сэр Генри племяннику.

— Ну и что? Хорошие лошади никому не мешали.

— В наш век?

— Во все века и времена. Ваши хваленые паровые движители еще не скоро заменят лошадей. Они дымят, скрипят, лязгают… вы-то сами, дядюшка, не торопитесь пересаживаться из обычной кареты в механическую.

— Просто потому, что покамест не вижу достаточно удобных экипажей. Но как только в них достигнет необходимый мне уровень удобства и комфорта…

— А, — отмахнулся молодой человек с видом: «Все вы так говорите.»

Пользуясь паузой, Роза позвонила, чтобы принесли чай, бренди и легкие закуски, которые помогли бы господам скоротать время до обеда. И когда горничная принесла требуемое, сама вызвалась обслужить отца и кузена.

— Спасибо, милая, — улыбнулся сэр Генри, принимая их рук дочери чашку сдобренного бренди чая и тарелочку с канапе*.

(*Канапе — здесь разновидность бутербродов. Прим. авт.)

— А куда вы ездили, папенька? — Роза устроилась на кушетке, тоже взяла чашку. — Только не говорите, что с визитами.

— С деловыми визитами, милая. И поверь, что там для юной леди нет ничего интересного.

— А где вы были? — Роза улыбнулась той милой умильной улыбкой, которая, как она успела усвоить, способна растопить сердце любого из ее семьи.

— Роза, это была деловая поездка. Неужели ты думаешь, что мы с твоим кузеном только развлекаемся и посещаем клубы? Поверь, там не было ничего такого, что интересно юным леди.

— Ну, одной-то леди там точно было интересно, — внезапно мечтательно протянул Джеймс.

— Вот как? — девушка мигом пересела ближе к кузену. — Расскажите, Джеймс. Кто это? Я ее знаю? С кем она была? Чем она там занималась?

— Роза. — сэр Генри резко выпрямился. Как ни любил он свою дочь, но приличия есть приличия. — Немедленно прекрати. И ты, Джеймс Фицрой, тоже замолчи. Я не желаю это обсуждать.

— Эта женщина была… непотребной? — голосок девушки чуть дрогнул.

— Она просто там работала, — брякнул Джеймс прежде, чем сэр Генри поинтересовался, откуда его дочери известны такие слова.

— Где? — загорелась она.

— Прекратить. — сэр Генри стукнул ладонью по подлокотнику. — Вы забываетесь, мисс Роза. Девушке из приличного общества, светской леди, не пристало интересоваться подобными вещами и обращать внимание на неприличное поведение других людей. Если кому-то угодно позориться и выставлять себя напоказ, это их личное дело. Но вы, моя дочь, обязаны держаться от подобных мест и подобных девиц подальше, дабы не пострадала ваша репутация.

— Но папа, если я не буду знать, от чего мне надо держаться подальше, как я пойму, что такое хорошо, а что дурно? Вы с маменькой мне внушали только благие мысли, я же хочу знать, какие мысли не-благие и не-правильные.

— Все, которые не приняты в нашем доме, — сказал, как отрезал сэр Генри. — Мы с матерью пытаемся привить тебе не только хорошие манеры и дать приличное образование, достойное леди Фрамберг, но и оградить от всего пустого, порочного и…лишнего. Мы закладываем основы. Когда вы выйдете замуж, вашим развитием будет заниматься ваш супруг. Вам надлежит лишь подчиняться, ясно?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Роза сидела, как парализованная. Отец давно не говорил с нею таким тоном. Последний раз подобный разговор состоялся, когда девушка высказала сомнение в том, что именно в умении вышивать и музицировать состоит главное отличие образованной девушки от деревенской дурочки.

— Эх, кузина, — нарушил неловкую паузу Джеймс, — будь я вашим мужем… даже женихом, уж я бы взялся за ваше образование.

В его тоне Розе послышался намек, и девушка одарила молодого человека еще одной улыбкой:

— Тогда, может быть, вы мне скажете, что это было за место, и что там делала та женщина?

— Она там работала. На фабрике, — быстро сказал тот.

— На прядильной? — еще быстрее воскликнула девушка. — Она…

— Роза Фрамберг. — гаркнул сэр Генри. — Хватит, мисс Роза. Я приказываю вам прекратить. В своем любопытстве вы переходите границы. Ступайте в свою комнату и не выходите оттуда, пока я вам не разрешу… Немедленно. А с вами, сэр Джеймс Фицрой, мы побеседуем отдельно… когда милая леди изволит нас оставить наедине, — добавил он таким тоном, что Роза похолодела.

Девушка медленно встала и направилась прочь. На негнущихся ногах добралась до своей комнаты, где почти без сил упала в кресло, кусая губы. Страх наказания и гнев на отца боролись в ней. Папа никогда не смел так с нею разговаривать. С тех самых пор, как она перестала быть ребенком и стала девушкой. Что же его так испугало и разозлило?

Она просидела в своей комнате, не смея высунуть оттуда и носа, больше двух часов, пока из гостей не вернулась мама. Пробовала читать — буквы прыгали перед глазами, а смысл слов ускользал. Пыталась музицировать, но фальшивила так, что самой было противно. Хотела закончить вышивку, но нитки рвались и путались. Перебирая драгоценности, уронила на пол сережку, и пришлось звать горничную, чтобы та ее подняла.

Горничная и сообщила девушке, что ее маменька вернулась, нанеся все визиты, какие только планировала, и сейчас о чем-то беседует с сэром Генри. Это известие повергло Розу в шок. Наверняка, отец обо всем рассказал матери, и теперь они придумывают наказание для нее. Что ее ждет? Только ли домашний арест? Или суровая необходимость повсюду следовать за мамой, привязанной к ее юбке? А может быть, ее сошлют в деревню к старой тетушке Агнесс, глухой, набожной ханже, не одобряющей все и вся? Она там зачахнет с тоски.

Роза так живо представила себе мрачный дом с вечно опущенными шторами, запах пикулей и ладана, шепот читающей Псалтырь старухи и многочасовые посиделки в церкви, что заранее готова была согласиться на что угодно, лишь бы ее не отсылали из дома. И когда родители пришли к ней через некоторое время, встретила их как приговоренный к казни посланца королевы — а вдруг его жалоба удовлетворена и вместо виселицы его ждут всего-навсего галеры?

Однако отец смотрел на нее как обычно — внимательно, чуть тревожно и как-то странно, словно первый раз увидел после долгой разлуки.

— Дочь моя, — начал сэр Генри, — нам необходимо с тобой поговорить.

«Они меня отсылают», — обреченно подумала девушка и сделала все, чтобы не побледнеть.

— Я слушаю, — пролепетала она, усаживаясь на кушетку, поскольку боялась, что ноги откажутся ей служить.

— Роза, — мать подошла, присела рядом, взяла ее ладони в свои, — я сегодня все утро ездила с визитами и… у леди Мортимер… ты ведь знаешь леди Мортимер? Вы с ее Элис были вместе в пансионе… Так вот, у леди Мортимер зашел разговор о тебе. Ты слышала, что на днях приехал старший брат Элис, сэр Реджинальд Мортимер? Он много наслышан о тебе. Оказывается, Элис частенько писала о тебе в своих письмах, отзываясь в высшей степени положительно. И сейчас он мечтает познакомиться с тобой. Да, понимаю, что сезон только-только начинается и рано еще принимать решения, но сэр Реджинальд Мортимер — наследник состояния, имени и титула. И, судя по отзывам, весьма и весьма порядочный молодой человек.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})