ЛЕВША - Вадим Васильев

реально нервный ходит, — тут же подтвердил другой спортсмен. — Он понять не может, правша ты или левша.

— Да я и сам не всегда понимаю, — повеселил я собравшихся. — Хотя Василич утверждает, что правша.

Помянешь чёрта, он — тут как тут. Вздорный старик, материализовавшийся буквально из воздуха, разогнал всех меньше, чем за пять секунд, после чего, сердито на меня уставившись, сунул мне в руки скакалку. Пришлось начать тренировку.

Вскоре привычный процесс поглотил меня целиком, и я, работая по боксёрскому мешку, вновь погрузился в воспоминания…

После второй недели обучения Мэт организовал мой поединок с пареньком из нашего зала, который был на пару лет меня старше, немного тяжелее и прилично выше ростом. Дилан — так звали мальчишку — занимался уже больше года и ближе к концу первого раунда основательно расквасил мне нос.

В перерыве растерянно глядя на кровь, которая часто капала на полотенце, я пытался понять, что делать дальше. В этот момент ко мне приблизился Мэт, сурово на меня глянул и спросил:

— Ну что, пацан, останавливаем бой или хочешь продолжить?

— Я… готов продолжить, — замявшись на секунду, упавшим голосом сказал я. Мне почему-то казалось, что так легко пустивший мне кровь Дилан в следующем раунде меня просто прикончит. И всё же я решился биться дальше и в этот самый момент словно переступил в себе какую-то черту.

— Молодец, Тим! — впервые назвав меня по имени, расцвёл вечно суровый тренер, а затем неожиданно заявил. — Спарринг окончен!

В следующие две недели Мэт ставил мне удар, требуя, чтобы в момент, когда я бил по тяжёлой груше, я старался её не толкнуть, а словно пробить на глубину своего кулака, после чего руку требовалось обязательно остановить. На долю секунды костяшки пальцев должны были чуть ли не прилипать к боксёрскому мешку. Когда же не получалось, Мэт требовал начинать заново, добавляя лишние отжимания на кулаках.

Что касается стойки, то подметив за мной такую особенность, как стремление по ходу спарринга переходить из левосторонней в правостороннюю, тренер только обрадовался и заявил, что со временем это будет помогать мне в ринге.

Тренировочные поединки с Диланом постепенно становились для меня обыденностью, и я пропускал всё меньше его ударов. Сам я, однако, был не способен нанести ощутимый урон сопернику. К тому времени я уже немного освоил джеб и кроссы, мог пробить хук и апперкот, но Дилан, будучи прилично выше ростом, просто не подпускал меня на ближнюю дистанцию.

Так продолжалось ещё пару недель, пока однажды Мэт после окончания очередного спарринга не подвёл меня поближе к груше и показал странную комбинацию — обозначив два быстрых джеба в голову и корпус левой рукой, наставник неожиданно добавил правую по дуге сверху вниз.

— Последний удар в серии называется «оверхенд», — сказал тренер. — С его помощью ты сможешь атаковать более высокого противника. Повтори!

Я повторил.

А ещё через три дня я разбил Дилану нос.

Глава 6

Второй секретарь Татарского республиканского комитета КПСС Муратов Рашид Шарипович устало откинулся на спинку кресла. Вот уже третью неделю он исполнял обязанности руководителя вместо уехавшего в Москву на консультации Касымова, и за это время сильно устал. Ситуация в республике становилась всё более напряжённой, и с каждым днём появлялись новые проблемы, требующие принятия срочных мер.

Опять прихватило сердце. Муратов достал таблетку валидола, положил её под язык, и в этот момент затрезвонил селектор.

— Рашид Шарипович, к Вам Кабанов.

«Тебя ещё чёрт принёс», — подумал второй секретарь, вслух, однако, сказав:

— Через минуту запусти.

Ровно через минуту отворилась дверь, и в кабинете появился широко улыбающийся заместитель руководителя Казанского Управления КГБ СССР полковник Кабанов Николай Павлович собственной персоной.

«Вот у кого всегда хорошее настроение», — с некоторой завистью подметил Муратов, поднимаясь из кресла навстречу гостю.

— Здравствуй Рашид Шарипович, а я к тебе! — засиял Кабанов. — Не прогонишь?

— Проходи, раз пришёл, — улыбнулся Муратов. — Ты по делу или как обычно?

— Как обычно, по делу, — хохотнул Кабанов. — Пара вопросов есть.

— Ну, давай, выкладывай, — махнул рукой второй секретарь, возвращаясь за стол.

— Во-первых, довожу до тебя, что в республике в ближайшее время будет проведена наша совместная с МВД операция по выявлению и пресечению деятельности молодёжных банд… — подобравшись, начал свой доклад Кабанов.

— А вот это правильно! — перебил его Муратов. — Это вы молодцы. Сам видишь, что пресса пишет… — добавил он, указывая на лежащий на столе позавчерашний выпуск «Казанской звезды». — Вконец распоясались, едрит их в корень!

— Так точно! — вытянулся Кабанов. — Скоро им уже не до смеха будет. Приказ с самого верха!

— Что ещё у тебя? — поинтересовался Муратов, чьё настроение заметно улучшилось.

— Помнишь, Рашид Шарипович, ты меня просил за Динарой присмотреть, чтобы не связалась с плохой компанией? — вопросом на вопрос ответил полковник.

— И? — насторожился второй секретарь.

— За последние четыре дня из твоей квартиры было сделано несколько телефонных звонков в гостиницу «Центральная». Нам удалось выяснить, что абонентом был некий Калитенко Дмитрий Алексеевич, 1971 года рождения, уроженец посёлка Малые Вязьмы… — зачастил Кабанов.

— Подожди ты, Вязьмы-Клязьмы! — прикрикнул Муратов. — Знаю тебя уже пятнадцать лет, и всё никак привыкнуть не могу к манере твоей солдафонской! Ты можешь в общих чертах сказать, что за человек, без этих своих Вязьм?!

— Так точно! — снова вытянулся полковник. — Дмитрий Калитенко — боксёр и в настоящее время участвует в Чемпионате СССР у нас в городе. Вышел в финал, кстати, — добавил он, протягивая своему собеседнику несколько скреплённых листов. — Здесь подробная информация.

— Спасибо, Николай, — искренне поблагодарил Кабанова второй секретарь. — Почитаю, что за Калитенко такой, а там видно будет. В выходные, если у тебя планов нет, приглашаю на охоту.

— Ты меня знаешь, я всегда «за», — расслабился и снова заулыбался полковник. — А к парню я бы всё-таки присмотрелся. Мне докладывали, перспективный парень.

Вскоре после того, как Кабанов ушёл, Муратов отдал секретарше распоряжение никого в ближайший час не впускать, устроился поудобнее в кресле и внимательно изучил досье на очередного ухажёра своей ветреной дочери. Динара была для него и любимым ребёнком, и постоянной головной болью — чего только стоил её предыдущий роман с женатым кинокаскадёром. Калитенко, впрочем, семьёй обременён не был, однако представлял собой типичного голодранца, единственным плюсом которого являлось умение неплохо махать кулаками.

В углу в фоновом режиме работал большой цветной телевизор, но Муратов не обращал на него внимания до тех пор, пока диктор не начал что-то выкрикивать в сильнейшем эмоциональном запале. Заинтересовавшись, второй секретарь прибавил звук и погрузился в происходящее на экране.

— … в высшей степени неожиданно завершился бой в весовой категории до семидесяти