Рифтеры - Питер Уоттс

– Да что с тобой такое? Ты исчезла на три часа, ты хоть понимаешь это? Почему не отвечала?

Кларк наклоняется и снимает ласты.

– Наверное, я отключила передатчик. Я… так, секунду, ты говоришь, что…

– Наверное? Ты что, совсем забыла правила безопасности, которые в нас вбивали? Ты должна держать передатчик включенным с той секунды, как покидаешь «Биб», и до самого возвращения!

– Ты сказала, я отсутствовала три часа?

– Да я не могла даже на твои поиски отправиться, не могла найти тебя на сонаре! Пришлось сидеть здесь и надеяться, что ты покажешься в конце концов!

Казалось, прошло всего несколько минут с того момента, как Лени оттолкнулась от корпуса станции в темноту. Она забирается в кают‑компанию, неожиданно чувствуя озноб во всем теле.

– Где ты была, Лени? – Дженет Баллард требует ответа, подойдя к ней со спины. Кларк слышит еле заметные жалобные нотки в ее голосе.

– Я… Я, наверное, была на дне, – говорит Лени, – поэтому меня и не видел сонар. Но совсем недалеко.

«Я заснула? Что я делала эти три часа?»

– Я просто… плавала. Потеряла счет времени. Извини.

– Это очень плохо. Не делай так больше.

Наступает краткое мгновение тишины. Оно обрывается неожиданным, но таким знакомым ударом плоти о металл.

– О боже! – рявкает Баллард. – Я выключаю прожекторы прямо сейчас!

Что бы ни было снаружи, оно успевает удариться об обшивку еще два раза, прежде чем Дженет добирается до пульта, и Кларк слышит, как та щелкает кнопками.

Она возвращается в кают‑компанию.

– Все. Вот теперь мы невидимы.

Раздается еще один удар. А потом еще один.

– Или нет, – комментирует Кларк.

Баллард стоит посередине отсека, вслушивается в ритм нападений.

– Их не видно на радаре, – она почти шепчет. – Иногда, когда я слышу, как они приближаются к нам, я настраиваю прибор на минимально близкое расстояние. Но он их не ловит совершенно.

– Нет газовых пузырей, и звук не отражается.

– Мы‑то на сонаре всегда светимся. Ну, большую часть времени. Но не эти твари. Их не найти, неважно, насколько сильно врубаешь прибор. Они как призраки.

– Они – не призраки.

Почти неосознанно Кларк считает удары: восемь, девять…

Баллард поворачивается к ней.

– Они закрыли «Пикар», – голос у нее тихий и напряженный.

– Что?

– Офис Энергосети говорит, что там какие‑то технические проблемы. Но у меня есть друг в штате. Я с ним связалась, пока ты была снаружи. Он сказал, Лана в госпитале. И у меня такое чувство… – Баллард качает головой. – Похоже, Кен Лабин что‑то натворил. Думаю, он на нее напал.

Три удара снаружи в быстрой последовательности. Кларк чувствует на себе взгляд напарницы. Молчание затягивается.

– Или нет, – говорит Баллард. – Мы же все проходили психологическое тестирование. Если бы он был склонен к насилию, то его бы отбраковали еще перед отправкой.

Лени наблюдает за ней, слушает грохотание прерывистого кулака.

– Или, может… может, рифт изменил его каким‑то образом. Может, мы недооценили влияние давления, под которым постоянно находимся. Так скажем, – Баллард выдавливает из себя слабую улыбку. – Не столько физическая опасность, сколько эмоциональный стресс, понимаешь? Повседневные вещи. Да просто выход наружу может доконать, в конце концов. Морская вода, пропущенная сквозь твое собственное тело. Не дышать часами. Все равно что… жить без стука сердца…

Она смотрит на потолок; звуки снаружи становятся все более беспорядочными.

– А снаружи не так плохо, – говорит Кларк. «По крайней мере, там ничего не давит. И не надо беспокоиться, что корпус станции не выдержит».

– Не думаю, что трансформация происходит неожиданно. Она вроде как подкрадывается к тебе незаметно, мало‑помалу. А потом однажды утром просыпаешься каким‑то другим, только этой перемены ты никогда не заметишь. Как Кен Лабин.

Она смотрит на Кларк, и голос ее становится тише:

– И ты.

– Я, – Лени вертит в голове слова напарницы, ждет от себя хоть какой‑то реакции. Кроме собственного безразличия, не чувствует больше ничего. – Не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Я не из буйных.

– Знаю. Я не о собственной безопасности беспокоюсь, Лени, а о твоей.

Кларк смотрит на нее из‑за непроницаемой безопасности линз и не отвечает.

– Ты изменилась с тех пор, как спустилась сюда, – говорит Баллард. – Сторонишься меня, подвергаешь себя ненужным рискам. Я не знаю, что происходит с тобой. Как будто ты хочешь умереть.

– Не хочу, – Лени старается сменить тему разговора. – С Ланой Чунг все в порядке?

Дженет изучает ее какое‑то время, но намек улавливает:

– Не знаю. Деталей мне не сообщили.

Лени чувствует, как внутри нее завязывается узел.

– Интересно, что она сделала? Почему он пошел вразнос? – бормочет она.

Баллард уставилась на нее, открыв рот.

– Что она сделала? Я поверить не могу, что ты это сказала!

– Я всего лишь имела в виду…

– Я знаю, что ты имела в виду.

Удары снаружи прекратились. Но Баллард легче не стало. Она стоит, сгорбившись, в этих странных, таких свободных, мешковатых одеждах, которые носят сухопутники, и пристально смотрит в потолок, как будто не верит тишине, а потом переводит взгляд на Кларк. – Лени, ты знаешь, я не люблю напоминать о субординации, но твое отношение к делу ставит под угрозу нас обеих. Я считаю, что это место начинает на тебя влиять. Я надеюсь, что ты сможешь вернуться к нормальному состоянию, действительно надеюсь. Иначе мне придется рекомендовать руководству перевести тебя.

Кларк наблюдает за тем, как Баллард покидает кают‑компанию, и тут все понимает. «Да ты же напугана до смерти, и не только потому, что я меняюсь. А потому, что меняешься ты».

Только через пять часов после события Кларк замечает: что‑то изменилось на дне океана.

«Мы спим, а земля движется, – думает она, изучая топографический дисплей. – А в следующий раз или когда‑нибудь в ближайшем будущем она выскользнет прямо из‑под нас. Интересно, будет ли у меня тогда время почувствовать хотя бы что‑то».

Она поворачивается на звук, раздавшийся за спиной. Баллард стоит в кают‑компании, слегка покачиваясь. Ее лицо изуродовано глубокими тенями под глазами и концентрическими кругами на роговице. Незащищенные, обнаженные зрачки кажутся чуждыми для Кларк.

– Дно сдвинулось, – сообщает она. – Новое обнажение пласта где‑то в двухстах метрах к западу от нас.

– Странно, я ничего не почувствовала.

– Это произошло около пяти часов назад. Мы спали.

Дженет бросает на нее внимательный взгляд. Лени видит, как осунулась напарница, какие глубокие морщины пробороздили кожу. «По зрелом размышлении…»