Индульгенция 1. Без права выбора - Тимур Машуков

все тех же мрачных тонах. Моська злобная, что при ее росте смотрелось немного комично. Ну, как если бы на вас зверски скалился шпиц. При этом грудь большая для ее роста, а с учетом того, что дама была без лифчика, соски торчали так, что могли пробить ткань.

Пока я беззастенчиво рассматривал ее, она, ничуть не сомневаясь в своём праве на это, подскочила ко мне и влепила мне по морде хорошего леща, от которого у меня едва голова не отвалилась.

— Охренела⁈ — тут же ответил я кулаком в нос.

Её нос отчётливо жалобно хрумкул, и даму отбросило к двери — все же у нас разные весовые категории.

Думаете, она на этом успокоилась? Ее руки окутала темная дымка, от которой явно повеяло смертью, а моя рука замерла на кнопке активации защиты. Одно касание, и эту дуру растворит на редкие элементы.

— Какого хрена ты творишь⁈ — зашипела она, сразу показав, что дамы и логика — вещи в принципе несовместимые.

— Я творю⁈ Зашла такая себе… Ни тебе приветственный минет, ни дружеского поцелуя в жопу — сразу начала бить в морду. Так серьезные люди дела не ведут.

— Какой на хрен поцелуй⁈ Ты почему, гад такой, до сих пор не разорвал нашу помолвку?

— Разорвал? А что, должен был? — задумался я. Память услужливо подкинула мне этот порядком подзабытый момент.

Лет пять назад мой и ее отец отмечали какое-то важное событие — то ли светлых нагнули, то ли новый бордель открыли — не суть. И вот им с пьяных глаз померещилось, что было бы здорово породниться. Своих детишек они поставили перед фактом, после чего принялись отмечать уже это знаменательное событие.

Вот только детишки этому совсем не обрадовались. Мелкая тогда была еще мельче, характер её еще сволочней, а уж про манеры я вообще молчу. Ну а тому мне даже в столь юном возрасте нравились фигуристые дамы с большими сиськами, а не вот такое вот недоразумение. Я тоже казался ей не самым лучшим вариантом. Так что мы решили, что как только мне стукнет восемнадцать и у меня появится право голоса, я смогу разорвать помолвку, убедив отца, что она мне не пара. А чтобы его в этом убедить, мелкая должна была начать отыгрывать конченую мразь, что среди темных хоть и не порицалось, но все равно имелись какие-то границы. Хотя я подозреваю, что мелкая не играла, а на самом деле была таковой. Так что с ее стороны договор вроде как был выполнен, а я о нем абсолютно забыл.

Ее отец, кстати, хотел нашей свадьбы еще больше, потому как за это время мы поднялись еще выше, стали еще богаче и влиятельней. Так что все было бы хорошо, если бы не заартачившиеся детки.

— Ладно, понял, вспомнил. Такую мелкую, — это слово я выделил, смерив ее высокомерным взглядом, — проблему легко решить. Отец сейчас в отъезде и связи с ним нет. Но как только он вернется, я скажу ему, что все — на такой уродине я жениться не буду, потому как опасаюсь, что и дети родятся уродами.

— Это кто тут урод? Это я урод⁈ — еще больше завелась она. — Да на мои фото дрочит пол-империи!!! Даже, говорят, у самого Тёмного императора есть видео, где я позирую в купальнике! Такой красоты прежде не было, нет и уже не будет. И вообще, у меня есть тот, кто это ценит.

— Да похер. Прорекламировала себя — отлично, зачёт. Рад за тебя и все такое. И если больше вопросов нет, можешь валить. А я пока поплачу над упущенной задницей.

— Че? Реально не нравлюсь? — вдруг сменила она тон со злобного на заинтересованный.

— Ебабельна, — кивнул я. — Но мелкая. Тебя, чтоб в губы поцеловать, надо на ступеньку, а то и на две выше ставить. А я, знаешь ли, люблю, чтобы дамы покрупней были. Ну, и сиськи чтоб побольше.

— Грубиян, — как ни странно, от ее злобы не осталось и следа. — Ладно, чаем хоть напоишь?

— Ну, если больше драться не будешь, могу и не только чаем. Чего желаешь?

— Чай и выпечку какую-нибудь.

— Ща сделаем. Эй ты, бедолага! Есть кто на проводе? — заорал я, нажав кнопку связи со слугами. — Тащите всего и много. И быстро! Дама изволит жратеньки хотеть.

Далее, пока слуги метались туда-сюда, накрывая стол — мне чай, ей кучу всего, чего конкретно, я не вникал, мы предались вполне себе дружеской беседе, забыв о старых разногласиях. Так я узнал, что инициацию она прошла пару дней назад и уже стала дружинником, миновав отрока.

Тут надо сделать небольшое отступление, потому как ранги в этом мире, в отличии от моего, носили абсолютно идиотские названия и было их в общей сложности семь. Отрок, дружинник, гридень, воин, темник, боярин, воевода. Первые — это зачастую только что пробудившиеся маги, а последние — вершина магической силы. Воеводы могли по щелчку пальца стереть с лица целый город и были практически неубиваемыми. К слову, оба императора, что Олег, что Борис, были именно воеводами и имели каждый в своей свите ещё парочку подобных себе. Точное число, конечно же, не разглашалось, но все знали минимум о еще двух, так сказать, публичных личностях с обеих сторон, которые обычно решали глобальные конфликты.

То, что эта пигалица сразу перепрыгнула на вторую ступень, не считалось слишком уж большой редкостью, но внушало уважение и говорило о хороших генах и потенциале. Мне же подобное еще только предстояло пройти. Через месяц после того, как стукнет восемнадцать лет, и происходила инициализация. До нее, как я и говорил, мне осталось всего пару дней, и я уже ждал того момента, когда смогу нормально магичить. А еще было жутко интересно — смогу ли я применить знания того мира в этом.

— И какое развитие, если не секрет?

— Да обычное родовое — малефики мы.

Ага, темные колдуны, мастера темной магии. Питаются эмоциями своих жертв, становясь сильней. Могут использовать стихийную, но извращенную магию. Все заклинания у них имеют приставку Мертвый — мертвый ветер, мертвый огонь, мертвая вода и так далее. Страшные и в быту, и на поле боя. Интересно.

— Ясно. Тем более надо разрывать помолвку. Получить проклятие на член как-то не очень бы хотелось.

— Раздоров, я тебя умоляю!.. Именно вы у нас мастера проклятий.