Загадка смерти. Очерки психологической танатологии - Альберт Налчаджян

Принятие смерти и смирение налицо тогда, когда человек, как ребенок после рождения и в первые месяцы жизни, долго спит — как бы «отдыхая перед дальним путешествием». Смирение, успокоение и принятие судьбы сочетаются с сужением интересов умирающего. Он хочет остаться один и не желает, чтобы его беспокоили новостями и проблемами внешнего мира. Он не хочет, чтобы его часто посещали и долго разговаривали. Он предпочитает, чтобы посетители сидели молча и не задерживались долго — бессловесное общение в этой стадии считается более уместным.

Самое главное, чтобы члены семьи и медперсонал не путали стадию смирения с наступающим иногда задолго до смерти периодом потери надежд, в то время как человек, получая необходимую медицинскую помощь, еще может жить достаточно долго. Но если уже наступила стадия смирения с неизбежностью смерти, следует дать возможность больному постепенно разрывать свои связи с людьми и вещами, чтобы спокойно умереть.

К этому состоянию спокойствия, отсутствия страха и безнадежности часть умирающих приходит самостоятельно, проходя через предыдущие стадии. Это обычно старые люди, которые вырастили своих детей и решили остальные задачи своей жизни. Но есть и вторая группа людей, которые, чтобы смириться со смертью и умереть без страха, нуждаются в большей помощи людей. Они нередко впадают в состояние реактивного психоза, всячески защищаются от вмешательства людей в свои дела, боятся смерти. Опыт Э. Кюблер-Росс показал, что терпеливая и тактичная работа с такими пациентами, понимание их проблем и сопереживание с ними тоже может обеспечить наступление у них стадии мудрого и бесстрашного отношения к смерти. Этому способствует также вера в Бога и в существование жизни после смерти.

В связи с особенностями этой — пятой и последней — стадии психологической смерти человека уместно вспомнить следующую мысль современного видного психолога и психотерапевта Эрика Эриксона: идеальным является тот человек, который обладает настолько гармоничным, совершенным устройством «я», что всю свою жизнь сохраняет в себе «базальное чувство доверия» к миру, а когда подходит время, безропотно примыкает к «каравану» тех миллионов людей, которые умерли до него. Человек должен уйти из жизни безропотно, с чувством собственного достоинства и с пониманием того, что в истории человечества период его жизни безвозвратно завершился.

Это требование, безусловно, касается также родных и близких покойного, особенно в связи с таким давно известным, но все еще загадочным явлением, каким представляется «возвращение души». Известно, что когда родные умирающего, находясь рядом с ним, воспринимают начало клинической смерти как окончательную смерть, начинают громко плакать и горевать, то нередко сознание умирающего возвращается, процесс умирания останавливается, окончательная смерть человека откладывается. Это явление чаще всего наблюдается у тех, кто умирает «естественной смертью», а не внезапно и не вследствие несчастных случаев.

Позволительно ли препятствовать наступлению смерти и «вернуть душу», сознание больного человека? Приятно ли возвращение души самому умирающему? Каковы переживания человека в процессе возвращения его души и в минуты наступления клинической смерти? Все эти вопросы требуют полных и обоснованных ответов и мы еще займемся ими в этой книге. Надо знать, что многие после возвращения сознания вновь умирают и на этот раз окончательно, хотя бывают и другие случаи.

Нам известен человек (он родился и до глубокой старости жил в г. Гюмри), который несколько раз переживал возвращение сознания, его родные несколько раз не давали человеку спокойно умереть.

§ 3. Как расширить концепцию психологической смерти?

Многочисленны те случаи, когда наблюдаются отклонения процесса психологической смерти от той очередности периодов, которые описываются Э. Кюблер-Росс. Другие танатологи, например Р. Кастенбаум, считают, что описанные выше фазы субъективны и сравнительно малочисленны, и будто бы их нельзя считать доказанными[22].

Он не уверен, что все умирающие проходят через эти пять стадий, да и то обязательно в описанной очередности.

Более серьезным можно считать следующее замечание: узнав о представлениях Э. Кюблер-Росс, близкие и друзья умирающего могут стать бессердечными и жестокими к нему, оправдывая свое отношение тем, что умирающий находится в фазе «гнева» или «скорби». Подобного рода самооправдания, безусловно, возможны и встречаются в жизни: у многих имеются свои или перенятые у других «рабочие представления» о смерти и умирании, которые эксплуатируются ими в подходящих ситуациях. Предметом эксплуатации может стать любая научная концепция или теория, независимо от того, в какой степени подробно и глубоко она разработана, соответствует реальности или нет.

Что касается представленной выше концепции психологического умирания Э. Кюблер-Росс, то она является первой серьезной попыткой описания переживаний л юдей, ожидающих своей неминуемой смерти, и она должна быть развита и расширена. Одним из путей этого я считаю исследование того, какое воздействие оказывает смерть человека на психическое состояние, жизненные цели его родных и близких людей, на их весь дальнейший жизненный путь: как они адаптируются к создавшейся новой ситуации, какие защитные психологические механизмы используют, какие способы приспособления и решения задач ищут — в зависимости от своих личностных характеристик.

Другим путем развития этого раздела психологической танатологии является глубокое исследование всех тех адаптивных процессов, которые протекают в психике человека на всех стадиях его умирания.

Ведь если человек переживает самую глубокую экзистенциальную фрустрацию, сопровождаемую множеством других разочарований и лишений, он, пока жив, должен все время быть в поисках новых и новых механизмов и способов приспособления к ситуациям своей жизни. Эти адаптивные процессы большей частью происходят непроизвольно и подсознательно, но они есть и занимают центральное место в психической жизни умирающего.

Поэтому мы считаем, что в дальнейшем, накапливая необходимые фактические данные, следует выделять этапы психологической смерти в соответствии с преобладающим механизмом психической адаптации или же по критерию адаптивного комплекса, играющего ведущую роль в жизнедеятельности терминально больного человека. Такой подход лишь эскизно намечен в концепции Э. Кюблер-Росс и уже привел к успеху. Следует раскрыть его, реализовать в полной мере, опираясь на теорию социально-психической адаптации личности, которую мы изложили в другом месте[23].

Последовательное осуществление «адаптивного подхода» позволит целенаправленно укреплять средства психологической самозащиты больного и обеспечить ему более достойную смерть.

В ходе своих исследований Э. Кюблер-Росс, обращаясь к разным людям, в первую очередь к родным умирающих больных, спрашивала: «Если б вы знали, что человек неизбежно должен умереть, сказали бы ему об этом?», «Кто должен сообщить ему об этом?» и т. п. Это трудные вопросы. Ведь, сообщив больному о неизбежности его смерти, вы можете ускорить наступление его смерти. В поисках ответов на эти и подобные вопросы люди переживают внутренние конфликты.

Другим путем расширения концепции психологической смерти может стать использование следующего наблюдения: смерти человека может предшествовать глубокое безразличие к людям, к жизни вообще. Поэтому можно выделить, в числе других, фазу или стадию безразличия (апатии), в которой преобладают именно отчуждение от людей, безразличие и уход как основные средства самозащиты личности. Безразличие, конечно, не может считаться конструктивным механизмом, оно, скорее всего, патологично, но в создавшихся условиях и для определенного типа личности может стать наиболее приемлемой стратегией приспособления и подготовки к смерти.

О «предсмертном безразличии» людей интересные факты получены в результате исследования социального поведения бывших узников фашистских концлагерей. Оказывается, что длительные и многократно повторяемые лишения, страдания и постоянная угроза смерти приводят к развитию у многих узников чувства глубокого безразличия ко всему, к глобальному отчуждению. Когда фрустрации человека повторяются вновь и вновь, в течение месяцев и лет и когда нет надежды на избавление, тогда людям не остается другого выхода, как стать крайне безразличными. Это своеобразный защитный механизм, который облегчает страдания людей, притупляет чувства и спасает их. Этот универсальный механизм, конечно же, пускается подсознательно и самопроизвольно. Долгое лишение свободы постепенно порождает безразличие к людям, событиям, труду, эмоциональная жизнь человека становится все более и более скудной. Некоторые узники доходят до того состояния, когда им приходится подсказывать, что целесообразно делать в каждой ситуации. Возникает состояние устойчивой беспомощности.