И прольется свет - Наталья Рыбкина

Убив мальчишку, демон напрягся, рядом ржала испуганная лошадь. Он не боялся быть обнаруженным, просто не хотел, чтобы добыча разбежалась раньше времени. Вокруг было тихо, демон задумчиво посмотрел на ребенка, ему хотелось вырвать маленькое сердце и насладиться его вкусом. Подавив животные инстинкты монстр решил сначала убить всех бывших односельчан, а потом съесть столько сердец сколько сможет.

Открыв засов, он вышел, оглянулся, его морду исказил довольный оскал. Еще когда был Иганом любил подслушивать, подсматривать, следить за всеми и теперь, спустя пять лет, помнил привычки каждого, мог просчитать поведение любого человека в деревне.

Забравшись на крышу ближайшего дома он нырнул в трубу, ворвался в дом пастуха. Соседи услышали истошные крики, но никто не вышел помочь. Они тряслись, закрывшись на засов, надеясь, что смерть сегодня выберет соседа, обойдет их дом стороной. Люди падали на колени перед образами Солнцеликих Богов и неистово молились, чтобы беда прошла стороной. Демон слышал эти молитвы и смеялся, убивая, казавшихся ему такими жалкими и слабыми, бывших односельчан. Уничтожив людей в последнем доме, он принюхался, пытаясь ощутить запах жизни, пахло только кровью и смертью. Демон радостно осклабился и издал дикий крик звериной радости.

Деревья — хранители покоя в вечном лесу, огорченно опустили ветви. Благословенный Богами лес теперь осквернен, его убийства расплавили тонкую грань добра, защищающую лес, а значит, он открыт для зла. Их листья пожелтели и опали, с оголенных ветвей закапали древесные слезы.

Демон, уходя из деревни, облизывал окровавленные клыки, он съел сердца всех жителей деревни, не пропустил ни одного мужчины, женщины, особенно пришлись по вкусу детские сердца. Тело буквально пело от наслаждения, но осторожная демоническая сущность нашептывала:

— Их стало больше, количество твоих жертв увеличилось. Теперь они могут уничтожить тебя. Теперь их больше ста.

— Им никогда не узнать, что для меня опасен кот, — возражал человеческий разум. — Эти глупые людишки уничтожают всех котов, как только я начинаю убивать в их округе.

— Вспомни, когда кот вонзит в твое тело когти, все жертвы убитые тобой ранее поднимутся и станут искать тебя. Прикосновение любой из жертв лишит тебя демонической силы, ты станешь обычным человеком, которого легко можно убить. Тогда я покину тебя. Но и растерзанный на куски, ты будешь жить. Каждый кусочек твоей плоти будет ощущать боль. Даже собравшись воедино ты не избавишься от боли. Настоящую смерть тебе даст кошка, вцепившаяся в лицо.

— Не понимаю, почему ты беспокоишься о моей бренной оболочке, ведь после смерти я стану твоим рабом. Об этом мы договорились, когда Клотильда вызвала тебя из вечной тьмы.

— С чего ты взял, что нам, демонам, нравится жить в безжизненном, пустынном месте, где нет ничего кроме стонущих теней и других демонов. Нет, нам нравится ощущать вокруг себя биение сердец и шепот душ, забирать их у людей, ты ведь тоже принося смерть, чувствуешь это ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Так душа все-таки есть, никогда в это не верил. Где она находится?

— В сердце. Поэтому мы и пожираем сердца.

— А эти тени, о которых ты говорил…

— Навсегда лишены души, они обречены на существование в мире мрака и никогда не возродятся на Земле.

— Если мне суждена такая судьба, я заберу с собой как можно больше людей. И мучаясь сам в твоей сумрачной стране, буду все же находить малую толику радости в мысли, что обрек на горькое существование многих других. Да будет так.

—7-

Улицы петляли каменными мостовыми, складывались в лабиринты с причудливо изогнутыми коридорами. Дома, сложенные из грязно— коричневых камней, нависали над мостовой неряшливыми великанами. Вечер плавно переходил в ночь, делая городские закоулки невидимыми для человеческого глаза. Этим пользовались преступники, добывающие свое пропитание грабежами и убийствами. Часами они поджидали неосторожных прохожих, чтобы напасть на них, отобрать, если повезет, кошелек, а частенько и жизнь. Вот и сейчас, многочисленные «романтики больших дорог» заняли привычные места, алчными глазами глядя на одинокого прохожего, спокойно идущего по улице. Самые отъявленные преступники, провожали его только взглядами, не решаясь напасть. Они много повидали в своей нелегкой, полной опасности жизни и нутром чувствовали, что этого человека лучше не трогать, что он опасен.

Прохожий шел не оглядываясь по сторонам, черный плащ развивался за спиной крыльями летучей мыши, черные брюки и рубашка облегали мускулистое тело, рука свободно лежала на рукояти меча, готовая в любой момент выхватить его и нанести смертельный удар. Породистое аристократичное лицо с тонкими чертами лица было непроницаемым, только серые раскосые глаза высокомерно смотрели с мужественного лица, ежик белых волос резко контрастировал со смуглой кожей. Несведущему в воинском искусстве он мог показаться высокородным дворянином, ищущим приключений в ночном городе, но настоящего бойца не могла обмануть эта нарочитая небрежность.

Внезапно в одном из темных закоулков раздался шорох, прохожий только приподнял бровь, продолжая движение. Из темноты выскочил маленький взъерошенный человечек в потрепанных одеждах, растрепанные грязные волосы спадали на плечи. Лицо человечка выражало решимость, но в глазах метался страх.

— Стой, — пискнул он, пытаясь удержать в дрожащих руках нож, — гони деньги.

Прохожий остановился и повернувшись к грабителю, улыбнулся почти ласковой улыбкой. Это произвело на оборванца совершенно неожиданное впечатление, он выронил нож.

— Я…я просто хотел спросить, нет ли у вас немного денег для несчастного Антифрикцио.

— Полагаю, что Антифрикцио это ты?

— Ну, в общем-то, если хорошо подумать, может мне не так уж и нужны ваши деньги. Я, наверное, пойду, а то уже поздно, на улицах опасно…

Незадачливый грабитель повернулся, намереваясь дать стрекоча, но сильная рука удержала на месте. Антифрикцио побледнел и задрожал мелкой дрожью, не пытаясь вырваться из крепкого захвата прохожего. Тот приподнял «ночного охотника», внимательно рассмотрел, поставил на мостовую, шутливо погрозил пальцем. Затем поднял нож и потрогав лезвие пальцем усмехнулся.

— Ходишь грабить с тупым ножом?

— Я в первый раз, честное слово. Я больше никогда… Если я не достану денег, колдун не отдаст мне в жены свою дочь — прекрасную Лину.

— Мелкие проблемки людишек. Ничего не меняется, — голос прохожего звучал без эмоций, он равнодушно повернулся к оборвышу, собираясь уйти. Незадачливый грабитель неожиданно упал на колени и пополз вслед за уходящим мужчиной.