И прольется свет - Наталья Рыбкина

— Ходишь грабить с тупым ножом?

— Я в первый раз, честное слово. Я больше никогда… Если я не достану денег, колдун не отдаст мне в жены свою дочь — прекрасную Лину.

— Мелкие проблемки людишек. Ничего не меняется, — голос прохожего звучал без эмоций, он равнодушно повернулся к оборвышу, собираясь уйти. Незадачливый грабитель неожиданно упал на колени и пополз вслед за уходящим мужчиной.

— Прошу, господин, помогите.

Прохожий продолжал удаляться, не обращая внимания на коленопреклоненного.

— Господин, я готов душу продать за Лину! Прохожий остановился, неторопливо

повернулся к Антифрикцио, на лице скука.

— Зачем мне твоя душа? Я не демон, но кто знает может ты мне еще пригодишься…А может и нет. Впрочем, я все равно иду, куда глаза глядят, почему бы и не взглянуть на твоего колдуна. Веди, рыцарь ночных дорог. Чем же твой колдун так страшен?

— Ходят слухи, что он убивает одним взмахом руки. Правда меня колдун еще не убивал, поэтому я не видел, как это происходит.

— Я могу убить тебя одним ударом и без колдовства.

— Но он может делать это на большом расстоянии. Никто не знает, откуда он появился, просто однажды утром мы проснулись, а в старом доме на окраине появились новые обитатели. Это случилась десять лет назад. Колдун живет уединенно со своей дочерью и уродливым слугой.

— И дочь настолько красива, что ты потерял голову?

— Она прекрасна! Алое пламя волос ниспадает до тонкой талии, глаза, как молодая весенняя травка, рот, словно созданный для поцелуев. Соблазнительное тело в сочетании с игривостью ребенка делает ее неотразимой. Только она редко показывается вне дома, строгий отец не выпускает прекрасную дочь из под своей опеки.

— Как он выглядит?

— Невысокий, с большим носом, по всему телу черные волосы, один глаз карий, другой зеленый.

— Тролль в городе, странно, — едва слышно пробормотал прохожий, — обычно они не уходят далеко от своих пещер, тем более в многолюдный город.

Антифрикцио остановился перед каменным домом, указал на массивную дубовую дверь, рука дрожала. Прохожий постучал кулаком, раздался треск, дверь разломилась на две части. Отбросив обломки в сторону ногой, прохожий вошел в дом, за ним пугливо крался Антифрикцио. Навстречу им семенил короткими толстыми ножками человечек с перекошенными плечами. Не добежав, двух шагов он остановился, внимательно посмотрел на высокого блондина и склонился, касаясь длинными руками пола.

— Приветствую вас, господин, в этом скромном жилище. Хозяин уже понял, что пришли гости, я слышу, как он спускается по лестнице.

Раздался голос, спрашивающий слугу, какого демона он стоит, как истукан, вместо того чтобы проверить что случилось. Уродец не двинулся с места и через миг обладатель голоса появился сам. Бросив короткий взгляд на блондина, он прижал руку к сердцу, склонился в поклоне.

Приветствую вас, господин, — затем рассмотрел жавшегося к стене Антифрикцио, который был страшно напуган происходящим и испытывал громадное желание удрать. Оскалив зубы хозяин дома тихо зарычал, уродливый слуга лязгнул зубами. Не выдержав напряжения, оборванец бросился прочь из дома, но прохожий даже бровью не повел в сторону сбежавшего попутчика. Его тяжелый взгляд не отрывался от лица тролля. Тот, опомнившись, поклонился еще ниже.

— Прошу пройдите в наш скромный дом, господин, слуга починит дверь, так непочтительно вставшую у вас на пути.

Вместе они поднялись на второй этаж, в комнату заставленную книгами, хозяин дома почтительно пододвинул кресло к камину и собственноручно поднес бокал вина.

— Что привело вас в наш тихий город, где один день похож на другой, как близнец?

— Я хочу услышать, как тролль оказался среди людей, — тон голоса был приказной, и хозяин стал торопливо рассказывать.

— Все дело в моей дочери, господин. Много лет назад я познакомился с русалкой. Она была красавицей, я чудовищем, но мы любили друг друга. От этой любви родилась дочь, малютка Лина. Как вы знаете, тролли свято блюдут чистоту крови, они никогда не приняли бы мою малютку, а русалки прогнали мою любимую, едва узнав, что она понесла от тролля. Моя любимая умерла при родах. Сначала я подумывал отдать ребенка в семью людей на воспитание, но, взяв ее на руки уже не смог расстаться. Малютка очень похожа на свою мать, такие же огненно рыжие волосы, яркие зеленые глаза, изящный хвост в блестящей чешуе. Со временем я смог научить мою девочку обращать свой хвост в ноги, но это было не просто, пришлось убить пять русалок прежде чем узнал заклинание. После этого мы переехали в этот городишко, я хотел, чтобы моя девочка не чувствовала себя одинокой. Но она все чаще пропадает в реке, никогда ничего не рассказывает, я уже начинаю за нее волноваться.

Прохожий поднялся с кресла, каменное выражение лица не сказало троллю, что думает гость о его истории, поэтому опустив голову он покорно ждал приговора. Будет ли его жизнь продолжаться как прежде или изменится от нескольких слов гостя. Он-то сразу понял, что перед ним знаменитый Верзун, правая рука Верховного Правителя, жестокий и неподкупный. Гость немного помолчал, затем негромко спросил.

— Тебе, с рождения известно, как ваше племя карает отступников, пожирает вместе с семьей.

— Конечно, — голос тролля звучал обречено. — Я сам съел нескольких, до того как встретил свою любовь. Я готов понести наказание, только мою девочку не трогайте, прошу.

На глазах тролля показались слезы, но он не опустил голову, решив умереть в желудках соотечественников, но спасти дочь.

Поговаривали, что сердце Верзуна заключено в гранит самими Солнцеликими Богами. Только любовь могла разрушить каменную оболочку, но за века своего существования сердце Верзуна ни разу не забилось учащеннее. Верзун смотрел на тролля, ему было все равно, что станет дальше с этой семьей изгоев. Сколько их было раньше, сколько еще будет, и каждый будет считать, что его судьба неповторима. Он решил не сообщать о скрывающемся тролле Верховному Правителю нелюдей, пятому на его памяти. Самым первым был он сам, пока его не стала одолевать обыкновенная скука. Она жила с ним на протяжении веков, он сжился с ней и уже почти забыл, что жил без нее. Не желая больше тратить время на такие пустяки, как чужая жизнь, он повернулся, пошел к выходу. Сзади послышался голос тролля удивленный и слегка испуганный:

— Господин, вы позволите моей дочери жить?

— Живите оба.

Верзун удалялся прочь от дома, из окна второго этажа на него смотрел старый тролль, из глаз разного цвета катились слезы, рядом всхлипывал коротышка слуга.

Гость скрылся из вида, когда от стены отделилась тень и бросилась следом за уходящим мужчиной.