Якорь спасения - Фанни Райдер

— Понимаю… — виновато кивнула Элис. — Для меня Чарри тоже немалое испытание. Я не собиралась заводить собаку. Но это чудо привязалось ко мне вечером на улице. Недели две назад. Наверное, потерялся… Вообще-то он смышленый. И совсем не шумный…

Как ни старалась Амелия сохранить на лице приличествующее моменту выражение, она не могла скрыть, что сама бы никогда не отважилась на подобный подвиг.

— Ну и славно, — махнула рукой миссис Тэнниш. — Теперь эта псина может всласть порезвиться на просторе. Но только под вашим присмотром.

— Конечно! — радостно улыбнулась Элис. Ей хотелось еще немного поболтать с домоправительницей и, по возможности, заручиться расположением столь влиятельной на ранчо особы. Но не тут-то было!

Все это время Флойд нетерпеливо переминался на месте, едва сдерживая раздражение. И когда он заподозрил, что на его глазах окончательно готов сложиться еще один женский альянс, чаша его терпения переполнилась.

— Если вы не намерены забираться по лестнице с помощью перил самостоятельно, я предпочел бы поднять вас наверх именно сейчас. — Он выразительно посмотрел на часы. — У меня еще уйма дел.

— Зря вы так, Фло, — мы ведь все сообща можем обидеться, — решительно заявила экономка. — А потом, как бы смягчая впечатление от своей реплики, посоветовала: — Лучше бы для начала как следует перекусить с дороги.

— Боюсь, что уже не успею. Но если бы добрая Амелия сварганила мне на дорогу сандвичи, я был бы на седьмом небе от счастья. — Немного смягчившись, он шагнул к Элис.

Чарри угрожающе зарычал и пригнулся, готовясь к прыжку, но присмирел, заслышав окрик хозяйки.

— Не думаю, чтобы песик полюбил меня, — желчно изрек Флойд.

Это уж точно, хотела было съязвить Элис, но не стала, поскольку к ним присоединилась запыхавшаяся Карен.

— А на вас Чарри рычал при первом знакомстве? — шутливо обратилась Элис к своей покровительнице.

— Ну нет, скорее на меня рычал Фло.

Внук недовольно поглядел на любимую бабушку, давая понять, что не принимает подобный юмор.

— Развлеклись и хватит, — процедил Флойд, ногой подпихивая огрызающегося щенка к Амелии. — Верните это чудище в подвал прачечной, — коротко приказал он и поднял Элис на руки, чтобы отнести ее наверх.

По пути она всячески пыталась хоть немного смягчить Флойда по отношению к своему любимцу.

— Я знаю, что у вас есть куча душещипательных историй, — угрюмо произнес он, — но это все для другого раза. Сейчас у меня нет ни секунды свободной. Мы и так проторчали в Цинциннати почти три дня. — Флойд плечом открыл дверь, и они оказались в уютной светлой комнате с альковом. Его лицо было на расстоянии всего нескольких сантиметров от Элис. Очутившись на кровати, девушка стала отклоняться от него, насколько было возможно. Через несколько мгновений она практически уже лежала на спине. Взгляд Флойда был прикован к ее губам.

— Я не думаю… что… — Элис не могла сосредоточиться на том, что намеревалась сказать, и замолчала. Дыхание перехватило, да так, что она даже испугалась, что с легкими что-то неладное.

Еще минуту назад ей больше всего хотелось держаться от этого неврастеника подальше. Теперь же наоборот, против своей воли, она искала с ним неуловимой, невинной близости.

Казалось, что они оба находились в некоем электрическом поле, причем разряды проносились вне зависимости от того, прикасались они друг к другу или нет. Элис боролась с дикой сумасшедшей мыслью, что Флойд намерен ее поцеловать прямо сейчас. Стыдно признаться, но она хотела этого больше всего на свете.

Губы Флойда сжались, как будто он прочитал ее потаенные мысли и нашел в них что-то крайне неприличное. Его глаза переместились с губ Элис на ее грудь. Затем он резко отстранился от нее.

— Я сегодня вернусь довольно поздно. И я не смогу проследить, все ли предписания вы исполняете. Но предупреждаю — не делайте того, что я вам делать не советовал! Я ведь обязательно возвращусь!

С этим заявлением он покинул комнату. Между тем, Элис еще ощущала возбуждающий запах его одеколона. Ее плоть еще трепетала от соприкосновений с его мускулистым телом породистого самца. Нет, надо немедленно отвлечься! И Элис начала изучать свое новое жилище.

Похоже, когда-то здесь была детская Флойда. Под потолком в дальнем углу парила целая эскадрилья моделей самолетов. Было ясно, что он всегда любил летать. И ей казалось, что она начинает понимать почему. Прежде всего, это — раскрепощение, полная отрешенность от земной суеты.

Стены теплого кремового цвета и надраенные до блеска дощатые полы создавали какую-то особую атмосферу, которую дополняли гравюры на сюжеты освоения Дикого Запада. Резной дубовый стол, затейливое кресло-качалка расположились у большого овального окна. Рядом с кроватью — очаровательные декоративные циновки, посреди комнаты — красивый восточный ковер. И ни одной лишней детали!

Вот значит, где взрослел Флойд… В самом деле, кое-что ей теперь становится понятным. Идиллическое настроение исподволь окутывало Элис. Так продолжалось до тех пор, пока она не осознала, что различает голоса, раздающиеся снизу. Перебранка разгоралась все сильнее; причем речь шла именно о ее особе.

Флойд раскатисто твердил о том, что женщинам не справиться с уходом за ней. Карен с энтузиазмом доказывала, что «крошка» может самостоятельно добираться до ванной, «ну и далее» на костылях. Флойд возражал, что у них в доме «чертовых костылей» нет.

— Купишь их в любой аптеке в Кливленде!

— Где мне взять время на дурацкую поездку в город! Я и так запустил из-за твоей прихоти все дела!

Ответ Карен прозвучал слишком тихо и был встречен не совсем литературной бранью.

— Благодетельница! — заорал Флойд. — А что ты будешь делать, когда Амелия поедет домой?

— Значит, здесь останешься ты! — без колебаний заявила Карен.

— Да разве проблема только в этом! Сама же прекрасно понимаешь, что нет. Как нам уберечься от ее попыток обобрать тебя, если ты все время раскрываешь свои карманы, чтобы она изучала их содержимое?

— Я уже один раз сказала тебе: все, что у меня есть, принадлежит тебе и Эл, — горделиво отчеканила Карен. — Обсуждать бесполезно!

— Бабушка… — В голосе Флойда возмущение сливалось с какой-то униженностью. — Ошибка может быть непоправимой…

— Я не понимаю, что ты так переживаешь! — Голос Карен зловеще понизился. — Ты временами делаешь вполне определенные заявления о том, что тебя не волнует, лишу я тебя наследства или нет.

— Да разве…

— Вот именно, как раз в этом-то все дело, — безжалостно отрезала Карен.