Блаженный - Станислав Лем

Вызванные пожаром зияющие пробелы надлежало заполнить, и Трурль начал опять создавать ангстремиков. Однажды микроманипулятор у него в руке дрогнул, и вместо стремления к Добру он зарядил ангстремиков жаждою Зла. Испорченный препарат он, однако, не выбросил, а положил в инкубатор, подстрекаемый любопытством: очень уж ему хотелось узнать, какой чудовищный вид примет культура, созданная существами, уже в колыбели подлыми. И трудно передать его изумление, когда на предметном стекле появилась самая что ни на есть обыкновенная цивилизация, не хуже и не лучше всех остальных!

Схватился Трурль за голову и воскликнул:

- Вот те на! Выходит, из Благонравцев, Дружелюбов, Доброделов и Милосердов то же самое получается, что из Отвращенцев, Омерзитов и Тошнотворцев? Да-а! Ничего не понимаю, но чувствую, что где-то неподалеку укрыта важная Истина! Добро и Зло разумных существ подобные приносят плоды. Но почему же? Откуда такое фатальное усреднение?

Покричал он так, поразмышлял, но ничего не придумал, спрятал цивилизации в ящик и пошел спать.

На другое утро сказал он себе самому.

- Как видно, вступил я в поединок с проблемой, труднее которой нет в целом Космосе, коль скоро Я Сам Персонально справиться с ней не могу! Неужели Разум исключает Блаженство? А ведь об этом, похоже, свидетельствует казус Блаженного, который до тех пор таял в экстазе, пока я ему мышления не прибавил. Но я такой возможности допустить не могу, я с ней не согласен и свойством Природы никогда ее не признаю; не могу я поверить в злонамеренное, истинное дьявольское коварство, укрытое в Бытии, дремлющее в материи, которое только того и ждет, чтобы проснулось сознание - как источник страданий, а не радостей бытия. И напрасны усилия мысли, которая жаждет улучшить это нестерпимое состояние! Я хочу изменить мироздание - и не в силах этого сделать. Так что же, тупик? Ничего подобного! А усилители разума как же? Чего я сам не сумею, мудрые машины сумеют. Вот я и построю Компьютерище для решения экзистенциальной дилеммы!

Как он решил, так и сделал. Через двадцать дней стояла уже в мастерской машина огромная, басовито гудящая, правильной геометрической формы, которая одно лишь могла и должна была совершить: сразиться успешно с загадкой. Включив Компыотерище, не стал он дожидаться, пока разогреется его кристаллическое нутро, а, пошел на прогулку. Когда же вернулся, машина занималась делом невообразимо сложным, а именно - из попавших под руку материалов строила другую машину, несравненно огромнейшую. Та, своим чередом, в течение ночи и следующего дня вырвала из фундамента стены дома и снесла крышу, возводя громаду третьей по счету машины. Трурль разбил во дворе палатку, терпеливо ожидая финала этих умственных тяжелейших работ, но конца не было видно. Полями, лугами, до самого леса, круша его в щепки, разрастались новые корпуса, и вскоре уже неизвестно какое по счету поколение Компьютерища с низким гудением вступило в воды реки. Чтобы целиком осмотреть уже построенные агрегаты, Трурлю пришлось полчаса бежать во всю прыть. Присмотревшись внимательнее к соединениям между блоками, он задрожал. Случилось то, о чем он знал доселе единственно из теории; ибо, согласно гипотезе профессора обеих кибернетик, великого Кереброна Эмтадрата, цифровая машина, получившая задание, для нее непосильное, по преодолении так называемого Барьера Разумности, вместо того чтобы самой мучиться над решением проблемы, строит другую машину; та же, будучи в меру смышленой, дабы понять, что к чему, возложенное на нее бремя перекладывает на следующий агрегат, к монтажу которого незамедлительно приступает, и так - в бесконечность! Действительно, стальные лебедки сорок девятого машинного поколения достигали уже горизонта, а шум мышления, состоявшего в перебрасывании проблемы все дальше и дальше, мог бы заглушить Ниагару. Ведь мудрость проявляется в умении заставить другого сделать работу, которую поручили тебе самому, и только механические цифровые тупицы послушно исполняют программы. Уяснив природу явления, Трурль присел на поваленное компьютерной эволюцией дерево и тяжко вздохнул.

- Значит ли это, что проблема неразрешима? - спросил он. - Но тогда Компыотерище обязано было представить доказательство нерешаемости, чего, разумеется, оно, в своей неизреченной премудрости, и не думает делать, вовсю предаваясь лени, - в точности, как учил нас когда-то профессор Кереброн. О сколь постыдное это зрелище - разум, который уже довольно разумен, чтобы самому не трудиться! Вместо Проблеморешателя я, против воли, создал Отфутболиватель Проблем! Запретить машине действовать per procura* я не могу она тут же вывернется из положения, заявив, что ее размеры соответствуют грандиозности поставленной перед нею задачи. Ничего себе антиномия! - вздохнул он и пошел домой за демонтажной бригадой, вооруженной ломами и стенобитными механизмами; а та в три дня очистила занятое Компьютерищем пространство.

Долго ломал голову Трурль, пока не решил, что действовать нужно иначе: "За каждой машиной должен надзирать контролер, максимально мудрый, то есть я; но я ведь не разорвусь на части и не размножусь... хотя... отчего бы и вправду не удвоить свою особу?! Эврика!"

И вот скопировал он себя самого внутри цифровой машины, специально для этого созданной, и теперь уж не он, но его математическая модель должна была над задачей трудиться: в программе предусмотрел он возможность тиражирования трурлевых копий; а чтобы, под надзором целого роя Трурлей, все там пошло бы молниеносно, подключил снаружи хитроумную ускорилку. Затем, довольный собой, стряхнул железную пыль, что осела на нем во время этой тяжелой работы, и удалился, беззаботно посвистывая.

Воротился он только под вечер и немедля начал выпытывать машинного Трурля, то есть свое цифровое подобие, как там движется дело.

- Дорогой мой, - ответил двойник через дырку в цифровом выходе, - позволь мне сперва заметить, что некрасиво и даже, прямо скажем, постыдно, информационным, отвлеченным и перфокарточным методом запрятать в машину себя самого потому лишь, что собственными мозгами шевелить надоело! Ведь ты меня так аксиоматизировал и запрограммировал, что мудрости во мне ровно столько же, сколько в тебе; так чего ради я должен перед тобою отчитываться, когда вполне могло быть наоборот?

- Но я же ни минуты этой проблемой не занимался, а гулял по лугам и лесам! - возразил сбитый с толку Трурль. - При всем желании я не могу сказать ничего касательно этой задачи. Впрочем, у меня уже все нейроны полопались, так я с нею намучился; теперь твой черед. Не зловредничай, ради бога, и говори!

- Не имея возможности выбраться из проклятой машины, в которую ты упрятал меня (это вопрос особый, и мы еще с тобой посчитаемся, как дырки в программе), я действительно думал об этой проблеме, - зашуршал на выходе цифровой Трурль. - Правда, я занимался и другими делами: ведь ты засадил меня в компьютер голым и босым, больше я ничего не получил от своего брата-ката, близнеца-подлеца! Пришлось мне сшить цифровую фуфайку и цифровые портки, построить цифрованный домик с маленьким садом, точь-в-точь как твой, и даже получше, да еще развернуть над ним цифровой небосвод с цифровыми созвездиями; а когда ты вернулся, я как раз размышлял о том, что хорошо бы завести себе цифрового Клапауция, - такая берет здесь тоска посреди конденсаторов склизких, в обществе глупых кабелей и транзисторов!