Блаженный - Станислав Лем

- Нет! Ни за что! - закричал Трурль.

- Вот видишь, умственный недоносок! Не желаешь, значит, быть заласканным, осчастливленным, ублаготворенным по самую макушку, а между тем предлагаешь целому Космосу то, что тебя самого наполняет ужасом! Трурль, умершие видят ясно: ты не можешь быть такой грандиозной дрянью! Нет, ты всего лишь гений с обратным знаком - гений кретинизма! Послушай-ка, что я скажу. Когда-то ничего так не жаждали наши предки, как бессмертия во плоти. Но не успели они его изобрести и испробовать, как поняли, что не это было им нужно! Разумное существо нуждается в достижимом, но, сверх того, и в недостижимом! Теперь, когда можно жить так долго, сколько захочешь, вся мудрость и красота существования нашего заключаются в том, что каждый, кто насытился жизнью со всеми ее трудами и совершил все, на что был способен, удаляется на вечный отдых, как я, например. Прежде кончина настигала нас внезапно; какой-нибудь глупый дефект обрывал начатое дело на середине. Вот чем был так называемый рок! Теперь все иначе, и я, к примеру, жажду лишь одного - забвения, а недоумки вроде тебя мешают мне им насладиться, колотя в крышку моего гроба и стягивая ее с меня, как одеяло. Ты вот задумал Космос счастьем набить, гвоздями заколотить и наглухо запечатать, якобы для того, чтобы осчастливить всех поголовно, а если по правде, так только из-за своей лени. Тебе вздумалось одним махом разделаться со всеми задачами, проблемами и заботами; но скажи мне, что ты делал бы после в таком мире, а? Или повесился бы с тоски, или взялся бы за конструирование гореизлучающих приставок к этому счастью. Итак, лень толкнула тебя на поиски Всеобщего Счастья, по лени ты отдал проблему машинам и по лени же запихнул в компьютер себя самого, - короче, ты оказался изобретательнейшим из всех остолопов, которы я воспитал за тысячу семьсот девяносто семь лет моей профессорской службы! Я, пожалуй, отвалил бы надгробный камень и дал бы тебе хорошенько по лбу, да знаю, что не будет от этого проку. Ты пришел к мертвецу за советом, но я не чудотворец, и не в моей власти отпустить тебе даже самый малый из несметного множества твоих невольных грехов - множества, мощность которого апроксимируется только праканторовой алеф-бесконечностью! Возвращайся домой, разбуди кибрата и делай, что я велел.

- Но, Господин...

- Заткнись. А когда кончишь, возьмешь ведро раствора, лопату, мастерок, придешь на кладбище и заделаешь наглухо все щели облицовки, через которые в гроб протекает и льет мне на голову. Понял?

- Да, Господин и Учи...

- Сделаешь, как я сказал?

- Обещаю, Господин и Учитель! Но еще мне хотелось бы знать...

- А мне, - прогремел усопший мощным, поистине гробовым басом, - хотелось бы знать, когда ты наконец уберешься! Попробуй-ка еще раз постучать в мою усыпальницу, и я так тебя ошарашу... Впрочем, ничего конкретного не обещаю сам увидишь. Передай привет твоему Клапауцию и скажи ему то же самое. В последний раз, получив от меня наставления, он так спешил, что даже не потрудился сказать спасибо. О вежливость, о манеры этих знаменитых конструкторов, этих талантов, этих гениев, у которых от самомнения винтики повыпадали из головы!

- Господин... - опять было начал Трурль, но в могиле что-то щелкнуло, звякнуло, кнопка, вжатая перед тем в оправу, подскочила кверху, и на кладбище воцарилось глухое молчание, которое лишь подчеркивал отдаленный шелест деревьев. Трурль вздохнул, почесал затылок, задумался, усмехнулся, представив себе Клапауция, стыдом и растерянностью которого ему предстояло вскорости насладиться, поклонился величественному надгробию, а затем, повернувшись на пятке, веселый, словно щегол, и безмерно собою довольный, стрелою помчался домой.

* Во-первых, во-вторых, в-третьих, в-четвертых, в-пятых, в-шестых (лат.).

* Всеобщее согласие (лат).

* Отвращение к жизни (лат.).

* По доверенности (лат)

* Движение в бесконечность (лат.).

* Галактический кодекс (лат)

* Полное собрание сочинений (лат.)

* Кстати (лат.).