Стань моей (СИ) - Ку Дарина

За весь день устаю так, как не уставала никогда, потому принимаю ванну и ложусь в постель, рассматривая комнату. Даже странно оказаться снова здесь, после стольких лет взрослой жизни. Здесь до сих пор светло-голубые стены с цветами на обоях. Большая хрустальная люстра, которая досталась ещё в наследство от прабабушки и минимум мебели. А стены практически все залеплены фотографиями из детства. Улыбка сама ложится на лицо, когда оказываюсь здесь. В родительском доме слишком хорошо, чтобы пребывание здесь могло казаться правдой. Жаль только, что была такой дурой и не приезжала чаще. Ведь… они всегда ждали. Они даже комнату мою не тронули, а оставили её такой, какой и была. Я плохая дочь, но обязательно исправлю всё.

Засыпаю я быстро, потому что дома кажется и стены лечат. Хотя и лечить не от чего. До сих пор обидно за то, как поступил мой муж, но… но после встречи с Романом в том отеле всё изменилось. Как-то слишком даже стремительно, потому что он удивительным образом забирал всю мою боль и дарил счастье.

Возможно если бы мы с Романом пошли на несколько свиданий, у нас даже что-то и получилось бы в плане отношений, но… мой ребёнок точно не нужен такому, как он.

Утром просыпаюсь не от будильника, а от того, что ужасно тошнит. Часы показывают только пять утра, а я уже проклинаю этот день. Так надеялась, что попаду в тот небольшой процент женщин, которых не мучают токсикозы, но всегда всё так.

— Мария, ты проснулась? — мама уже моет посуду на кухне. Никогда не понимала жизни в селе, здесь будто свои правила и законы.

— Да-а, — хотела присесть рядом, но почувствовала ужасную тошноту, поэтому побежала в туалет.

Слава Богу, обходится тем, что приходится лишь умыться холодной водой и немного посидеть. После этого, вышла обратно к маме на кухню. Спать уже совсем не хотелось, потому что слишком эта тошнота перебила всю малину. Поэтому вернулась и села за стол.

— Чая, Маш? — коротко спрашивает с нежностью во взгляде.

— Нет, пока не хочется, — мотаю головой. — хочешь, я помогу тебе?

— Сиди отдыхай, дочка. Вижу, что токсикоз даёт о себе знать, поэтому лучше просто сиди.

— Мама, но я не больна, — закатываю глаза.

— Да, но себя нужно беречь во время беременности, иначе никто не убережёт.

— Почему же? — задумчиво поднимаю глаза и складываю руки под подбородком. — а как же любимый человек? У тебя, например был папа.

— Твой папа был всегда особенным, — загадочно улыбается и оставляет грязную посуду. Всё же ставит чайник на огонь и садится рядом. — таких мужчин очень мало. Жаль, что твой Рома… такой подлый парень.

— Рома… Рома… — протягиваю. — знаешь, мама, не все Ромы такие. — вспоминаю о вчерашнем незнакомце и легко улыбаюсь. Так хорошо рядом с ним было, там, вчера вечером.

— Ты это о чём, Маруся? — поднимает брови. Немного напрягается и касается моей руки. — Маша, это он тебе изменил? — осторожно спрашивает.

— Он, мама, не волнуйся, — смеюсь от её догадок. — ты же знаешь, что я бы не пошла на такое.

— Тогда… тогда, почему ты такая, Маша? — хмурится женщина.

— Какая?

— Загадочная и какая-то… будто влюблена, как будто у тебя не случилось ничего, а твой муж не изменил тебе.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — боюсь рассказывать, чтобы ты не осуждала…

— Маруся, рассказывай, — гладит моё плечо. — я пока чай разолью.

Задумываюсь на несколько секунд, а потом решаю, что, видимо мама имеет право знать хотя бы часть моей жизни. Я и так фактически не общалась с родителями, потому вздыхаю и опускаю глаза, подсовывая к себе чашку с чаем, что налила женщина.

— Знаешь, я любила его… Рому, — начинаю осторожно. — по крайней мере, я так думала, но вчера… Вчера, когда увидела его с той лаборанткой, мне было так больно и противно, что я собрала свои вещи и ушла в отель. А там… мама, — улыбаюсь. — там я попала в схватку с Романом.

— Он и там был? — возмущается.

— Нет, что ты, — смеюсь. — там был другой Роман.

— Ох эти Романы, — мотает головой женщина.

— Не знаю, что с этим человеком не так, или так, но он слишком идеален. Даже на свидания меня приглашал, представляешь? У меня раньше таких эмоций никогда не было, даже с Ромой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— И что, ты согласилась? — от вопроса матери трудно вздыхаю и с грустью поднимаю взгляд на женщину, мотая головой. — почему же, Маруся? Боишься, что он узнает, что ты замужем?

— Нет, что ты. Он знает об этой ситуации, просто… Я беременна, а кому в наше время нужен чужой ребёнок?

— Все дети свои, — хмыкает. — знаешь, если он тебя успел полюбить за это время, то и ребёнка твоего тоже полюбил бы как родного. Только вот, для любви тоже нужно время.

— Нужно, — киваю. — но, я не хочу даже пробовать строить новые отношения, тем более так быстро. И разрушать его жизнь я тоже не хочу.

— Как знаешь, Машка, — улыбается и обнимает меня. — но мы с отцом всегда на твоей стороне.

— Я знаю, мамочка.

После чаепития всё же иду к себе, чтобы сделать то, чего совсем не хочется. Нужно позвонить бывшему и договориться о разводе, чтобы нас больше ничего не связывало, даже ребёнок, которого ношу под сердцем. Поэтому достаю телефон и набираю знакомый номер, который до сих пор записан, как: «любимый».

Глава 13

Длинные гудки выбивают из колеи. Сердце буквально дрожит в предвкушении, а я волнуюсь. Не знаю, раньше такого не было, только в начале наших отношений, а сейчас… вроде разговаривать предстоит с чужим человеком, хотя, фактически именно так и есть. Нас больше ничего не связывает, кроме пятилетнего неудачного брака за плечами и ребёнка под моим сердцем, только Рома никогда о нём не узнает. Возможно, это неправильно и эгоистично с моей стороны, но… пока я не хочу видеть его в роли отца своего малыша. Конечно, прежде, когда он вырастет и станет взрослым я расскажу всю правду, всё как было в это время, а уже потом он сам решит как действовать.

— Мари-и-и, — слышу как лукаво тянет мое имя, предвкушая тем, что звоню первая. — неужели ты так быстро соскучилась? Очень рад слышать тебя, — улыбается он. Не вижу этого, но знаю, чувствую, ведь голос выдаёт владельца с потрохами.

— Нет, — резко отрезаю. Не вижу смысла церемониться, а меня больше не цепляет этот человек. Возможно я и не любила совсем, если так быстро нашла утешение в другом? Возможно, всё ещё с самого начала было обречено, а наши отношения — привычка. — не скучаю, Рома.

— Я знаю тебя, Мари, — кривится и смеётся. Не понимаю, почему радуется, ведь действительно, тот огонь, который жил во мне ещё до вчера уже потух. Я поняла, что не было ничего между нами такого, за что можно держаться, а вокруг намного лучшие мужчины, чем мой бывший. — ты любишь меня, и звонишь, потому что хочешь вернуться и, чтобы я умолял тебя.

— Не угадал, Рома, — хмыкаю. — попытка была неплохой, но не сегодня. Наверное, когда-то я бы ещё действительно скучала и хотела бы вернуться к тебе, но сейчас… сейчас я звоню по другим причинам.

— По каким же? — до сих пор не верит и иронизирует мужчина.

— Развод, — коротко и безразлично бросаю. Да, именно безразлично, мне все равно. Я не чувствую ничего. Совсем. Почему-то не чувствую. Я не знаю, возможно, это я какая-то аморальная, а не Рома, но, чёрт побери. Как бы не случилось того, что случилось, я бы до сих пор была в заблуждении и возможно пробыла бы там всю жизнь.

— Не глупи, Мари, — в конце хмыкает. — где ты сейчас? Я приеду, мы поговорим и решим все.

— А есть что решить? — истерически улыбаюсь.

— Конечно, — прыскает гневно. — мы до сих пор семья, Мари, что бы там между нами не было. Не дури и не порть все то, что у нас есть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я? — фыркаю раздражённо. — ты сам все испортил, Рома. И, знаешь, я счастлива, что так произошло, потому что вчера я поняла, что не люблю тебя. Совсем.

— Ты сошла с ума? — раздражается он и фактически кричит в трубку. — что ты несёшь, девочка? Не говори того, о чём будешь жалеть.

— Не пожалею, — уверенно говорю. — я найду хорошего адвоката и собственноручно подам на развод. Ты не имеешь права удерживать меня, потому что у нас нет причин, чтобы нам отказали. Одна сторона хочет этого, и я… не беременна, поэтому… скоро мы станем совсем чужими, а ты сможешь спать с кем захочешь.