Знакомства по объявлению - Инна Дубровская

— Здорово, ребята, проходите! — встретила их Лера, стрельнув подведенными глазками.

Мы уселись за стол, разлили вино, выпили. Закуска была скудновата — Лера отказалась идти в магазин, я тоже не стала утруждаться. Но гостей это нисколько не смущало, они непринужденно общались между собой и бросали на нас взгляды.

Скоро Лера под предлогом «покурить» попробовала увести Леню, более высокого, атлетического сложения, в коридор. Я разрешила курить в комнате. Второй парень, интеллигентного вида, достал гитару и запел.

— Эту песню я посвящаю прекрасным дамам, — Дима затянул какой-то романс. Все ждали, когда же ему наконец надоест. Но Дима все повторял по нескольку раз припев, самозабвенно аккомпанируя себе на гитаре. Первой не выдержала Лера:

— Брависсимо, Дима, ты гений! — Ее восторги выглядели вполне натурально, но я-то знала ее отношение к такой музыке. — Ты, наверно, сам сочиняешь и музыку, и стихи? Может, допьем бутылку?

— Какая проза — допьем бутылку! — обиделся Дима.

— Но вино-то выдыхается.

На Диминых щеках заиграл румянец, он разгорячился, полез в сумку и протянул Лере толстый альбом:

— Вот, здесь в основном лирика и…

Лера спрятала руки под стол.

— Спасибо, не надо, — обрубила она доморощенного поэта. — Я не читаю стихи. Извини.

Дима был сильно обескуражен и какое-то время сидел молча. Мы еще немного выпили, затем поделились впечатлениями о студенческой жизни, а потом Лера увела-таки Леню в коридор. И Дима, воспользовавшись Леркиным отсутствием, продолжил концерт.

Умирая от скуки, я время от времени вставляла «хорошо» и «здорово». И уже совсем потеряв терпение, не выдержала и кивнула на недопитую бутылку:

— Может, еще нальешь?

Мы допили остатки вина, и я потащилась на кухню набрать воды в чайник. Но, распахнув дверь, тут же вылетела оттуда пулей. Чей-то чайник исходил паром, в мусорном бачке рылся кот, а Лера и Леня самозабвенно целовались у раковины. Как ошпаренная прибежала в комнату, упала на стул, схватила со стола бутерброд и машинально прожевала его, думая о том, что никогда не смогла бы вот так запросто целоваться на кухне с незнакомым мужчиной.

Неожиданно вошли Лера и Леня, задумчивые, пропахшие табаком. Воцарилось молчание, Лера меланхолично допила остатки вина в стакане. Леня принялся изучать скромное убранство нашего жилища. Его внимание привлекла исписанная ругательствами чертежная доска.

— Кто у вас такой художник?

— Казенная собственность, — ответила я. — Доске лет двадцать, и каждый оставляет на ней свой автограф.

— Регина, выйдем на минутку, — неожиданно попросила Лера, — надо поговорить.

Сначала она никак не могла сформулировать свою мысль. Наконец решилась.

— Я хочу тебя попросить. Как ты отнесешься к тому, что… — Она затянулась и выпустила дым. — Как ты отнесешься к тому… если Леня у нас сегодня переночует?

Я хотела сказать, что наша комната не публичный дом, но у меня пересохло в горле.

— Нет, не хочу! — прохрипела я. — Совсем, что ли, рехнулась? — Слезы выступили у меня на глазах, я показалась себе жалкой и смешной, но уступать ей не собиралась. — Не хочу быть третьей, мне это не нравится.

— Да ладно, что ты опять…

— Я тебя предупредила.

— Забудь об этом. Я пойду, а ты остынь немного, а то вид у тебя слегка пришибленный.

Как только я осталась одна, из комнаты вышел Дима в куртке и с гитарой.

— Так и знал, что возвращаться придется одному, — сказал он. — Слушай, какие у тебя планы на завтра? Может, встретимся? В пять часов заеду за тобой?

Когда Лера и Леня ушли, я еще долго не ложилась спать и прислушивалась к голосам в коридоре. Дверь поминутно вздрагивала от ударов упругого предмета — чьи-то дети затеяли футбол на нашем этаже. Мне все казалось, что Лера и Леня проникнут в комнату и займутся любовью. Но я зря боялась, они нашли себе пристанище покомфортней.

После вечеринки парочка приютилась у Тики, студента из Нигерии, женатого на русской девушке Оксане. Когда-то они были в одной компании — негр Тика клеился к Лере, Оксана делила ложе с болгарином Костей, и все были довольны и счастливы. Но неожиданно Оксана «залетела» от того самого Тики, который страстно клялся Лере в любви и обещал золотые горы. Женившись, Тика и Оксана посерьезнели, превратились в достойную семейную пару. Сейчас они гостили у родственников в Африке, великодушно предоставляя комнату друзьям.

Ключ Лера взяла у Сисяя, Тикиного земляка.

— Чья это хата? — спросил Леня, разглядывая импортную технику и мысленно сравнивая шикарное убранство с обшарпанной комнатенкой Леры.

— Одних знакомых нигерийцев. — Лера деловито расстелила на шикарное супружеское ложе предусмотрительно захваченную простыню.

— Ну и живут же негры!

После интимных ласк они договорились встретиться завтра.

Проснувшись, я бросила взгляд на соседнюю койку. Лера безмятежно спала. Я решила разбудить ее, чтобы вместе пойти в институт.

Первое после каникул свидание с институтом не заставило трепетать наши сердца. Учеба давно перестала быть для меня делом номер один. Про Леру и говорить не стоит. Когда-то она поступала в театральный, но не прошла даже предварительный конкурс. Таких случайных людей в институте было много — несостоявшихся художников, актрис, архитекторов и прочих непризнанных талантов. Сама я неплохо училась, чем заслужила репутацию «серьезной» студентки, но на третьем курсе, озабоченная не складывающейся личной жизнью, махнула на занятия рукой.

Купив пачку газет в киоске, я поднялась в аудиторию и забралась повыше. В прессе я нашла пару интересных интервью и длинный кусок какого-то детектива. Этого мне хватило, чтоб дождаться конца невыносимо скучных лекций. Лерка, зевая, перелистывала последний номер «Бурда моден».

Едва заслышав долгожданный звонок, мы рванули в буфет, но там толпилась длинная очередь за сосисками. Уложиться в небольшой перерыв не было ни малейшего шанса. Получили свой обед ровно за две минуты до начала занятий и, молча проглотив его, мы ушли прочь из института.

В общежитии, напившись горячего чая, я достала очередное письмо, которое взяла на вахте, и зачитала его вслух, чтобы развеселить Лерку, не в меру грустную и задумчивую.

В письме была цветная фотография мужчины в возрасте от сорока пяти до шестидесяти, с лукавым взглядом, рыжими кудряшками, кокетливой улыбкой-усмешкой. Полосатая рубашка, пестрый галстук со смелым орнаментом и темно-синяя безрукавка смотрелись безукоризненно.

«Дорогая Регина.

Твое имя и адрес я узнал через «МК Интернейшнл». Там говорится, что ты любишь путешествия, кино и музыку, я также увлекаюсь всем этим. Пожалуйста, прости мне холодность этого отпечатанного письма, следующие будут более личные и теплые.