Соскучился по дождику - Владимир Машков

Неожиданно Володька вспомнил про моряка, которого встретил на вокзале. Вот сюда бы, на море, махнуть им вдвоем на рыбалку. Тут рыбы на всех хватит.

Под чьими-то ногами затрещала галька. Кого несет нелегкая в такую рань? Володька нехотя обернулся. На пляже появились запыхавшиеся от скорого бега Шурик с Гарькой. В руках у них были неизменные целлофановые мешочки, набитые едой, а Шурик еще держал пенал.

Володька ловко смотал удочку, подхватил ведерко и сполз с камня.

— Молодцы, что рано пришли, — улыбаясь, Володька подошел к мальчишкам. — Сейчас будет мировецкий завтрак — уха из бычков.

— А мы нарочно рано, — сказал Шурик, но его дернул за руку Гарька, и худеряшка замолк.

Володька покосился на пенал, вгляделся в непривычно серьезные лица мальчишек. Не иначе что-то затеяли, подумал он, ну да ладно, сами расскажут. И весело закомандовал:

— Разжигайте костер, а я займусь бычками.

Легко сказать — разжигайте костер. Ни кустика, ни деревца поблизости.

Но Шурик с Гарькой были ребята бывалые и принялись таскать выброшенные зимним штормом коряги, сучья деревьев, доски к Володькиному потайному убежищу — углублению в скале.

Взглянув на гору сушняка, Володька присвистнул от восторга:

— Ну теперь живем! На все лето сушняка хватит!

— А экспедиция? — строго спросил Гарька.

— Какая экспедиция? — Володька наморщил лоб.

— Ну, конечно, конечно, — Володька напустил на себя глубокомысленный вид и кинул последнего бычка в ведерко. — Вам на все лето сушняка хватит!

Володька разжег костер. Поставил на подкопченные булыжники ведерко.

Шурик и Гарька развалились на Володькином ложе. Его он соорудил из высушенных солнцем морских водорослей.

Вскоре в ведерке уже булькала уха. Володька потешно втягивал ноздрями запах и сокрушался:

— Жаль, посудина маловата…

Мальчишки сидели притихшие и задумчиво глядели на Володьку. «Что с ними творится? — мелькнуло снова у Володьки. — И чего Шурик пенал притащил? И почему сегодня Гарька без бинокля? Обычно бинокль болтался у него на шее».

Володька наклонился над ведерком, зачерпнул ложкой уху, попробовал. Пожевал губами, смакуя.

— Самый раз, — решил Володька.

Он снял ведерко с булыжников, раздал мальчикам ложки. Шурик и Гарька достали из целлофановых мешочков бутерброды, разломили, поделились с Володькой.

— Будем хлебать из одного котелка, — сказал Володька. — Как на фронте.

Шурик отхлебнул, поперхнулся:

— Горячая, черт.

— А ты не торопись и постуди, — посоветовал Володька.

Он с улыбкой глядел, как Шурик и Гарька усердно дуют на уху и, осторожно, чтобы не пролить ни капли, несут ко рту ложку.

— Ну, как уха? — спросил Володька.

Мальчики восторженно замычали.

— Это разве уха? — воскликнул Володька. — Вот у нас на Соже — уха так уха! Пальчики оближешь и добавки попросишь. Ребята, приезжайте ко мне. Когда я вернусь из экспедиции, само собой… Договорились?

— Договорились, — ответил с полным ртом Шурик, а Гарька только молча кивнул.

— Возьмем лодку и махнем по Сожу, — мечтательно говорил Володька. — В стариках — старых руслах — уйма рыбы. Днем будем ловить, загорать, купаться, а вечером высадимся на берег, костер запалим, ухи наварим. А утречком — снова поплывем…

Когда ведерко опустело, Володька бросил в него ложки и направился к морю. Он отошел подальше от своего убежища и песком хорошенько продраил ведерко. Вскоре оно сверкало, как новое.

Володька вернулся к мальчикам. Они смешно отдувались после сытного завтрака.

— А теперь на камни? — спросил Володька.

— На камни! — и за себя, и за друга ответил Шурик.

Камни, где ребята ловили рыбу, находились с другого края бухты.

Они взяли подводное ружье, удочки, а Шурик прихватил с собой пенал. Володьку разбирало любопытство, и он не выдержал:

— Ты что, пеналом собираешься ловить?

Шурик рассмеялся:

— Нет, в пенале…

— Погоди, — остановил приятеля Гарька, и Шурик прикусил язык.

На камнях ребята тягали рыбу, а в полдень перестало клевать и солнце припекло так, что от него осталось единственное спасение — море. И мальчишки наперегонки побежали купаться.

Володька забрался в воду по пояс и крикнул:

— Кто меня поймает?

Шурик положил пенал на гальку, и мальчишки пошли в воду.

Глядя на них с улыбкой, Володька подпускал ребят поближе. Когда же мальчики бросились на него, пытаясь схватить, он резко оттолкнулся от дна, упал на спину и заработал руками и ногами. Поднял такую водяную завесу, что мальчики на мгновение растерялись. А потом Гарька нырнул и сумел уцепиться за Володину ногу. На другой тут же повис Шурик. И они все трое пошли на дно. Вынырнули и стали плавать на спор — кто кого обгонит?

Накупавшись вволю, они вылезли на берег и растянулись на гальке.

— А дельфинов вы будете изучать в экспедиции? — спросил Гарька.

— Само собой, — ответил Володька. — Представьте себе, подплываю я к дельфину, хочу с ним по душам поговорить. «Как житуха, дельфин?» — спрашиваю. А дельфин: «Так себе. Рыбы мало. Шурик с Гарькой всю выловили».

Шурик улыбнулся.

— А самое главное, что мы должны узнать, ради этого наша экспедиция отправляется в Тихий океан, — серьезно проговорил Володька, — может ли человек жить под водой, питаться рыбой, планктоном и всякими водорослями. Столько морей и океанов, а люди в них не живут…

— Море — отличная штука, — сказал Шурик. — Но я бы ни за какие коврижки не согласился жить под водой.

— Я бы немножко пожил, дня три, а потом бы на солнышко потянуло, — сказал Гарька и повернулся к Володьке: — А ты?

— Я? — Володька подтянулся на руках и посмотрел на море, неторопливо катившее одну за другой волны к берегу. — Если б мог, я бы на землю и вовсе не вылазил, так и жил бы под водой…

Шурик с Гарькой переглянулись.

— Володя, а ты не опоздаешь в экспедицию? — напомнил Гарька. — Уже одиннадцать дней прошло…

— Одиннадцать? — Володька удивился и сел. — Да, мне пора. Видно, что-то с шефом случилось. Не приезжает за мной. Ладно, дотопаю как-нибудь до Одессы. Нельзя, чтобы из-за меня экспедиция откладывалась… Раз я обещал, значит, должен ехать.

Гарька подтолкнул Шурика. Тот протянул Володьке пенал, с которым не расставался целый день. Начиная догадываться, Володька открыл пенал. Там лежали мятые рубли и мелочь.

— Тут на билет до Одессы хватит, — объяснил Гарька. — И еще останется…

— Ты не волнуйся, — добавил Шурик. — Мы сами собрали. Наши родители ничего не знают.

— Гроб-могила, — поднял вверх руку Гарька.

— Родители дадут нам денег на мороженое, а мы — в пенал, — рассказывал Шурик.

— Или на кино дадут, а мы деньги в пенал, — воскликнул Гарька. — Кино можно и зимой поглядеть, правда?

Володька сурово посмотрел на Гарьку.

— Где твой бинокль?

Мальчик отвернулся:

— Дома забыл…

Володька решительно сунул пенал Шурику:

— Нет, я не могу взять.

— Почему? — искренне удивился Шурик.

— Вы и так столько дней меня поили и кормили, а я… В общем, не могу, и все.

Володька повернулся к ребятам спиной.

— А экспедиция? — тихо произнес Шурик.

— Какая экспедиция? — взорвался Володька, оборачиваясь к мальчикам. — Обойдется без меня экспедиция сто раз! Это же смешно — наука и я!

Неизвестно, что мог в запальчивости наговорить Володька, но остановился. Мальчики смотрели на него с осуждением. «Эх, ты, — говорили их взгляды. — Мы думали, ты герой…»

— Ладно, — глухо сказал Володька. — Пошли покупать билет до Одессы. Я вам вышлю долг с Тихого океана… с первой получки.

Мальчишки просияли.

— Пойду оденусь, — сказал Володька и побрел по берегу.

«Как быть? — размышлял Володька. — Вот влип так влип».

Вдруг он услышал незнакомые возбужденные голоса. Прячась за скалу, Володька подкрался поближе и увидел, что в его убежище хозяйничают две женщины и мужчина.

— Я давно заметила неладное, — говорила светловолосая полная женщина, которая показалась Володьке на кого-то похожей. — Наготовлю котлет на два-три дня, а они за день исчезают. Ну, думаю, неужели у Шурика появился волчий аппетит? По нему не видать…

Володька понял, на кого похожа женщина. На Шурика. Это его мама. А смуглый сухощавый мужчина — вылитый Гарька. Значит, это его папа. А вторая женщина, наверное, Гарькина мама.

Мама Шурика подняла Володькину куртку:

— Теперь совершенно ясно, они кого-то кормили моими котлетами!

— А я спрашиваю утром у Гарьки, где твой бинокль, — сказал Гарькин папа. — «Потерял», — говорит. Он, понимаете, «потерял» бинокль, с которым ни на секунду не расставался. Даже ночью бинокль висел у него на шее. И теперь я понимаю, что он отдал кому-то бинокль. Или же продал его, чтобы дать кому-то деньги. Кому, вот вопрос…