Рай в неглиже - Дарья Калинина

– И теперь ты живешь со Славкой, а на Владика совсем не злишься?

– Нет, конечно! – искренне удивилась Матильда. – За что мне на него злиться? Он попал в историю, должен был заплатить крупные деньги. Если бы он в тюрьму угодил, что хорошего бы было в этом для всех нас?

Кира слушала и радовалась. Всегда приятно иметь дело с человеком разумным и незлобивым. С тем, кто не встает при каждом удобном случае в позу, с пеной у рта отстаивая собственные принципы, а, наоборот, старается войти в положение другого человека.

– Ладно, но кому оказался должен твой Владик? Он тебе это рассказал?

– Нет, – помотала головой Матильда. – Он только сказал, что это старая история. И что он никак не ожидал, что тот человек станет вдруг требовать с него возврат долга. И еще добавил, что думал, что они прочно дружат с этим типом, а он вдруг повернулся к нему задом!

– А кто он такой? Как его имя?

– Не знаю. Владик редко посвящал меня в свои дела.

– Но ты была рядом с ним, когда ему стало плохо и его увезли в больницу?

– Да, я там была.

– Ты не заметила что-то необычное?

– Все было как всегда. Разве что…

– Что?

– Они с Эльзой чистили рыбу для копчения. То есть Эльза стояла рядом с Владиком, а он чистил. И порезался!

– Порезался? И все?

– Все, – подтвердила Матильда. – Эльза сразу же обработала Владику рану, и он сказал, что все в порядке.

– Нет, это не то, – не скрывая своего разочарования, сказали сыщицы. – Порез никак не мог стоить Владику жизни! Что-нибудь еще? Какие-нибудь особенные обстоятельства?

– Не знаю, чего вы от меня хотите, – надулась Матильда. – Говорю же вам, Владик не посвящал меня в свои дела.

– Ну хорошо, допустим. Но в том, что касается его женитьбы на Стефе, он должен был тебя просветить?

– Да, он мне все объяснил. И мама его объяснила, что Стефа – это двоюродная сестра Владика. Что их брак будет этим… как его… фиктивным! Вот! Поэтому я и согласилась еще повстречаться с Владиком даже после того, как они со Стефой расписались.

– Ты?

– А что тут такого? Стефа не все же время торчала рядом с ним. Их брак был фиктивным!

– Но за фиктивный брак Стефа согласилась заплатить Владику очень солидную сумму? Так?

– Ну, так. И что?

– И зачем ей это было нужно?

– А я знаю? – изумилась Матильда. – Но если пошла на эту сделку, значит, ей было надо.

– А как мы можем поговорить со Стефой?

– Наверное, мать Владика должна знать. Ее же племянница.

И Матильда безразлично отвернулась к окну, поглаживая свой заметно выпирающий живот. Ее очень мало интересовала судьба Владика. Он умер, и пользы от него не могло теперь быть никакой. А вот Славка, который вот-вот должен был вернуться с работы, был очень даже живой. И Матильду куда более волновал вопрос, донесет или не донесет Славка в пятницу вечером зарплату до дома, чем то, кто и зачем мог убить Владьку.

Владик и его компания были как бы из другой, прежней жизни молодой женщины. И Матильда совсем не рвалась вернуться в нее.

Мать Владика подруги нашли на той самой квартире, которой так хвастался покойник. Женщина разбирала вещи, готовясь к переезду.

– Вот, продаю квартиру. Верней, уже продала. Все мы со Стефой из имущества Владьки распродали. Квартира последней осталась. Но все равно не хочу тут больше ни минуты лишней находиться. Слишком тяжело мне все это.

– А куда же вы поедете?

– Стефа меня к себе берет. Говорит, что раз ее мама – моя сестра умерла, а у меня сын умер, то я буду бабушкой ее ребенку. Тем более что и ребеночек-то этот все равно что от Владьки!

И женщина залилась счастливыми слезами, радуясь, что погибший сын все же оставил после себя кровиночку, которую она станет воспитывать.

– Владька этого ребенка своим признал, значит, и я должна его воле послушной быть. Да и не чужая мне Стефка-то! Племянница она моя. Дочка моей родной сестры! Так-то вот! Стало быть, и ребеночек ее мне не чужой. Внук, хоть и двоюродный.

– Выходит, Стефа тоже беременна? – удивилась Кира. – Но не от Владика?

– Жениться она его когда на ней попросила, правду нам и открыла. Ну а у Владика выхода-то другого не было. Его шалава деревенская с кем-то там дите нагуляла, а ему повесить на шею хотела. А тут Стефочка… Вся такая честная и благородная. Прямо заявила, без вранья и прикрас, мол, беременна. Но хочу, чтобы отцом именно Владик числился. Готова заплатить за эту родственную услугу, сколько скажете.

Теперь Кира услышала еще одну версию случившегося. Интересно получается, сколько людей, столько и версий. Небось если послушать саму Стефу, то она тоже расскажет что-нибудь новенькое.

– Владик благородно поступил, – продолжала гудеть себе под нос мамаша Владика. – Сестре своей погибнуть не дал. А шелупонь его – девка деревенская тоже не пропала. Легко себе мужа нашла. Я Владику давно говорила, что не с ним одним эта пройдоха встречается. У нее и тетка такая же была. Всю жизнь мужу моему проходу не давала. Уж он от нее и бегал, а она все за ним. И по телефону звонила, дышала, и записки дурацкие в карманы брюк ему подкладывала, и даже лифчик один раз умудрилась ему в сумку засунуть. Вот ведь подумайте, какая зараза! Пользовалась тем, что они с мужем в одном цеху работали, всю жизнь ему отравила!

– А за что мстила-то? – спросила Кира, в душе удивляясь пластичной психике этой женщины.

Надо же обладать таким даром самовнушения! Сын женится на богатой из-за денег, а эта баба такому повороту дел только радуется. Неродному внучку умиляется, а родного приблудой кличет. А с мужем у нее тоже интересно получается. Всю жизнь мужик ей изменял, налево к тетке Тоне ходил, а жена его во всем оправдывает. Что это? Истинное счастье недалекой натуры или просто глупость?

Но всмотревшись в маленькие шустрые глазки этой женщины, Кира подумала, что все та отлично понимает в этой жизни. Но при этом четко блюдет свою выгоду. Удобно ей было жить с мужем, который хоть и погуливал от нее на сторону порой, но в целом был неплох, она и жила с ним. Удобно ей теперь пристроиться к Стефе и считать себя родней ее ребенку и ей самой, она и будет считать. Ведь сын ее умер. Матильда ей подспорьем в старости быть не может. Ну а Стефа с ее деньгами очень даже может.

– За что мстила? – переспросила Киру мать Владика. – За то, что отверг он ее притязания! Мне с ней изменить отказался. Вот она и мстила. Нервы мне понапрасну трепала!

Да, у этой тетки был готов ответ на любой вопрос. И все же пока что Кира не получила ответа на самый главный: кто же мог желать покойному сыну этой женщины зла настолько, чтобы отправить его на тот свет, да еще сделать это столь причудливым образом.

– А эта лихорадка Нила, где ваш сын мог ею заразиться?

– Да разве же теперь узнаешь? Врачи говорят, должен был быть контакт с инфицированным человеком или животным. Специально нас со Стефой допрашивали, кто из посторонних к Владьке в последнее время приходил. Нас на карантине держали. Да ничего у нас не проявилось. Выходит, не заразный Владька был. Напутали чего-то врачи!

– А как ваша племянница перенесла случившееся?

– Кто? Стефа? Да как сказать… Трудно перенесла. Заговариваться, сердечная, стала. Все сидит, в одну точку уставившись, и под нос себе бормочет, что не заслужила она этого. Что не виноватая. Что счастья хочет! И такие слезы по щекам катятся, прямо страх смотреть!

– А где она сейчас?

– В Варшаве. Меня там ждет. Вещь я ей одну привезти должна. Владик мне ее перед смертью завещал. Уж бредил он, а все-таки меня к себе призвал и нашептал. Забери, сказал, мама. Отдай Стефе. Как мы со Стефой договаривались сделать, так я и поступлю. И ты, говорит, мама, считай Стефу своей дочерью.

– А что за вещь, которую вы Стефе должны передать?

Но пора откровений закончилась. Мать Владика взглянула на часы и воскликнула:

– Ох, что-то заболталась я с тобой, девонька! Владьку-то уже не вернешь, а мне про себя подумать надо. Самолет меньше чем через пять часов. А я тут с тобой сижу и болтаю. Уж скоро и такси до аэропорта приедет. Давай прощаться. Наверное, не свидимся с тобой более. Ну, прощай же скорей!

Кира попрощалась с этой пожилой женщиной, искренне пожелав ей удачи и счастливого пути. Умению этой женщины закрывать глаза на все, что ее не устраивало и казалось вредным для собственного благополучия и счастливой жизни, можно было только позавидовать. Кира и позавидовала.

Прощаясь, она была уверена, что никогда больше не увидится с матерью Владика, которая назло всем трудностям сумела-таки сложить свою жизнь так, чтобы та была благополучной. И честно говоря, Кира была только рада этому.

Глава 4

Итак, добраться до Стефы пока что не представлялось возможным. Для этого нужно было лететь в Варшаву или позвонить туда Стефе. Но если телефон Стефы мать Владика и дала, то еще не факт, что это был правильный номер. Во всяком случае, когда подруги попытались дозвониться до молодой женщины, никто не снял трубку.