Курсанты Академии - Рэй Брэдбери

— Тебе повезло, — заметил он, закончив разговор. — Твой отец еще не ушел с работы. Так что по дороге может заехать и забрать тебя.

Она с удивлением уставилась на него.

— Так вы не собираетесь держать меня здесь?

Детектив сверкнул глазами. Это был крупный лысый мужчина с пышными усами и коричневой кожей — почти такой же темной, как у Шакиры.

— Не воображай, что я буду с тобой цацкаться, на таких, как ты, просто времени нет… Терпеть не могу подростков, которым плевать на безопасность других людей. Да из-за тебя в экспрессе случилась целая драка! Возможно, надо было оставить тебя им на растерзание… Ты вообще понимаешь, что может случиться с тобой дальше, а, девочка?

— Нет, — пробормотала она, хотя уже начала догадываться.

— Для попавшихся в первый раз — слушание в суде по делам подростков. Можешь схлопотать несколько месяцев тюрьмы на уровне для несовершеннолетних нарушителей закона. Если повезет, могут приговорить к штрафу. Будешь работать несколько дней в городской больнице. Кстати, прекрасный повод познакомиться с жертвами несчастных случаев, — он затеребил усы. — Очень полезно для таких, как ты. Возможно, прямо при тебе привезут труп какого-нибудь бегуна-неудачника. Тогда увидишь, как плачут его родители, а врачи добиваются у них разрешения на использование уцелевших органов. Ну а если попадешься еще раз, снисхождения уже не жди.

Эйми крепко зажмурилась.

— Сиди здесь, — бросил детектив и вышел. А куда ей было деваться, когда кругом полным-полно полицейских?.. Эйми осталась в одиночестве. И сидела, упиваясь своим отчаянием. Вскоре детектив вернулся с чашкой чаю. Ей он ничего не предложил.

Уселся за стол и сказал:

— Так. Теперь продиктуй мне имена других бегунов.

Эйми замотала головой. Хоть Шакира и была ей ненавистна, но на такую низость она никогда не пойдет.

— Так и знал, что не назовешь. Но не думай, что делаешь тем самым им большое одолжение. Еще пожалеешь, когда с ними случится несчастье. Или же из-за них пострадают другие люди.

Детектив включил компьютер и принялся за работу.

И не обращал на Эйми ни малейшего внимания до тех пор, пока не появился отец. Она взглянула на его бледное мрачное лицо и тут же отвернулась. Формальности заняли несколько секунд, не больше. Затем детектив принялся читать Рикардо Штейну мораль. Он красочно расписывал, какое страшное нарушение совершила его дочь, и обильно приправлял свое повествование статистикой несчастных случаев, произошедших по вине бегунов. А также назвал число происшествий с летальным исходом за прошлый год.

— И не окажись я в тот момент в экспрессе, — закончил он, — девочку могли забить до полусмерти. Чего она, возможно, и заслуживала.

— Понимаю, мистер Дюбуа, — ответил отец.

— Ей следует преподать хороший урок.

— Целиком согласен с вами, — Рикардо откинул со лба прядь густых каштановых волос. — Согласен с любым наказанием, к которому ее приговорят. Мы с матерью вовсе не собираемся потакать таким опасным забавам. Мы даже готовы разделить с Эйми вину, раз не смогли воспитать ее должным образом и проследить… Будьте уверены, такое больше не повторится.

— Надеюсь, что вы позаботитесь об этом, мистер Штейн… Тем более что вы занимаете такое солидное положение… — Дюбуа откинулся в кресле, Ладно, так и быть. Пойду навстречу вам и вашей супруге. И отпущу Эйми. Ей только четырнадцать. И это ее первое нарушение, точнее, попалась она в первый раз. А уровень для малолетних нарушителей и без того переполнен, и стоит ей попасться на чем-нибудь еще раз, отправится прямиком в суд, и уж там ей выдадут на полную катушку, по совокупности.

— Очень вам признателен, — сказал отец.

— А теперь послушай меня, девочка, — Дюбуа положил руки на стол. — Не воображай, что можешь какое-то время отсидеться, а потом снова взяться за свое. Теперь нам известно, кто ты такая, и вычислить тебя не составляет труда. Не так уж много девчонок гоняется по дорожкам, — он покосился на отца. — Думаю, что могу рассчитывать на вас в этом вопросе. Кстати, и в плане карьеры вам не светит ничего хорошего, если узнают, что в семье появился преступник.

— Можете положиться на меня, мистер Дюбуа.

На всем пути к дому отец не проронил ни слова.

Скверный признак. Это означало, что он просто вне себя от ярости. Оставив дочь у входа в женский сектор, он прошел в квартиру.

Эйми долго колебалась, прежде чем войти. Затем, с замиранием сердца, втащилась в холл. Интересно, что сделают с ней родители? Наверняка уже успели обсудить все случившееся, а мать рассказала отцу о жалобах из школы.

Она вошла и увидела, что они сидят на диване.

И сразу поняла, что рассчитывать на снисхождение матери не стоит. Родители почти всегда выступали против нее общим фронтом. Тем более в таком важном деле…

Эйми протиснулась к креслу и села. Бить ее не будут — родители не верили в физические меры воздействия. Но лучше уж побили бы, это ее не пугало. Она и без того вся в шрамах и синяках от бесчисленных падений. Все лучше, чем слушать рассуждения отца на тему того, каким прискорбным образом может отразиться ее поведение на судьбе всей семьи. О самих родителях она не задумывалась. О том, как они огорчились бы, если б она пострадала в результате несчастного случая. Не задумывалась Эйми и о том, как ее антисоциальное поведение может сказаться на репутации и карьере отца, на отношении соседей к матери. Не задумывалась и о том, что привод в полицию может отрицательно сказаться на ее собственной дальнейшей судьбе. Эйми и в голову не приходило, что она может стать дурным примером для детей младшего возраста. А о предупреждениях отца, что такие опасные развлечения до добра не доведут, она давным-давно позабыла.

Ко времени, когда отец закончил читать нотацию — при этом он повторил основные положения по нескольку раз, — идти ужинать на общую кухню было уже поздно. Мать со вздохом разложила стоявший у стены маленький столик и включила электропечь — разогреть ужин. Отец поворчал еще на тему того, что из-за Эйми они пропустили цыплят, которых подавали сегодня на общей кухне. Четвертый официально разрешенный для домашних трапез день следовало бы приберечь до субботы. Родители Рикардо собирались навестить их со своими пайками. Так что и эти планы Эйми тоже разрушила.

Эйми подтащила оттоманку к столу и уселась, мать посыпала блюдо остатками каких-то специй. Отец подошел к звонившему визиофону, буркнул, глядя на экран, несколько слов, затем повесил трубку.

— Это Дебора Листер, — он придвинул к столику два стула и уселся. — Я сказал, что ты подойти не можешь.