Винс и Джой - Джуэлл Лайза

Тупица.

Пляж Холмс-Бич был частью природного заповедника, где раскинулись ароматные, тенистые хвойные леса, бескрайние пляжи и волнистые песчаные дюны. Румяный кассир в деревянной будке взял по 50 центов за машину, чтобы они могли проехать на пляж. Каждые полмили, или около того, Крис выходил из машины, открывал ворота и, делая поклон, манерным жестом предлагал Алану проехать за ними.

Над головой раскинулось бескрайнее небо, сапфирово‑синее, покрытое маленькими облачками. Липкий соленый пот собирался вокруг ног Винса на зеленых виниловых сиденьях автомобиля. Он глотнул из банки теплой колы и посмотрел, как Крис массирует сзади большим пальцем стройную, загорелую шею его матери.

И тогда в голове у него возникла совершенно другая картина – они с Джой на берегу прошлым вечером. Джой запустила свои тонкие пальцы в его волосы, прижалась грудью к его груди, обвила ногой его бедра. Он вспомнил незнакомое, странное ощущение, когда его язык встретился с ее языком и как быстро он к этому привык. Но лучше всего он помнил страсть, охватившую Джой, помнил стоны, слетавшие с ее губ, ее рот, жадно впивающийся в его, стук зубов, на который они не обращали внимания. Она задала тон, положила его руку на свою голую грудь под футболкой, сжала рукой через ткань штанов его пах, прижимаясь к нему ближе и ближе.

Они целовались так почти три часа.

Люди проходили мимо, отпуская комментарии вроде – «ой-ой-ой», «продолжай, сынок». Но они ничего не замечали, сцепившись в узле бешеной страсти.

Когда они наконец разъединились и решили вернуться в трейлерный парк, у Винса во всем теле кипела кровь – каждый миллиметр был напряжен, разгорячен и готов взорваться. Пока они шли обратно, держась за руки и медленно остывая, он обдумал свой первый сексуальный опыт и решил, что три часа на пляже с Джой Даунер почти в девятнадцать лет с лихвой компенсируют все, что он упустил до этого. А когда они попрощались у дверей ее трейлера и ее руки пробежали вверх-вниз по его голой коже под футболкой, Винс принял решение. С этой девушкой он лишится девственности.

Парковка на пляже была забита, и им удалось припарковаться лишь в сотне метров от дороги. Алан остановился рядом, опустил стекло и махнул рукой.

– Сначала высажу девочек, с едой. Сейчас вернусь.

– Отличная идея.

Крис и Кирсти тоже помахали ему руками, широко улыбаясь, пока его машина не скрылась из виду.

– Как же он мне не нравится, – сказала Кирсти, отстегнув ремень и слегка содрогнувшись. – У меня от него мурашки по коже. Могу поспорить, он бьет эту Барбару. И возможно, ходит по проституткам, – добавила она, поразмыслив.

– Ой, ладно, – отмахнулся Крис. – Ты сделала эти выводы, поговорив с ним полчаса?

– Да, – вызывающе ответила она, поглядывая на машину Алана. – Мне не нравится, как он на меня смотрит. Как разговаривает с женой. Жуткий тип.

Они достали из багажника пляжные полотенца, крем от солнца, пакеты с чипсами и пластиковыми контейнерами разных размеров и форм и направились к дорожке, где на солнце их ждали Барбара и Джой с нелепой корзиной.

Они дождались Алана и направились к пляжу – странная процессия несочетаемых людей с разными полотенцами, нагруженных снаряжением для пикника. Винс ускорил шаг, чтобы поравняться с Джой на выстланной деревом дорожке. На ней снова были черные походные шорты и хлопковая майка – такое впечатление, что мужская. Волосы были собраны на макушке в растрепанный хвост. Судя по ее виду, она собиралась отскребать обезьяний помет с деревьев в Борнео.

– Что слушаешь? – спросил он, указывая на плеер, торчащий из кармана ее рубашки.

– А, всякое, – ответила она. – Разное.

Она улыбнулась ему и убрала наушники в карман.

– Прости за все это, – сказал он, спрятав потные ладони в карман шорт.

– За что?

– Ну, что Крис вытащил вас на пляж. Я же говорил, он умеет быть убедительным.

– Не парься, – с легкостью ответила она. – Папа все равно собирался съездить на этот пляж. Зато мы проведем день вместе.

Винс посмотрел на нее, чтобы убедиться, что она действительно это сказала, и почувствовал волну удовольствия, осознав, что так оно и есть.

– Круто, – одобрил он. – Мыслишь позитивно. Мне нравится.

Какое-то время они бродили в поисках идеальной дюны, которую Крис прошлым летом считал своей.

Они шли вверх и вниз по пескам, головы пекло полуденное солнце, ноги щекотала трава, пока наконец им не встретилась дюна, которая устроила и Алана, и Криса.

Они разложили пушистые пледы и бархатные пляжные полотенца. Алан и Барбара минут десять раскладывали желто-зеленую заслонку от ветра, не разобравшись в тонкостях отдыха в дюнах, а потом начался немного неудобный для всех процесс раздевания перед незнакомцами.

Крис стянул с себя футболку уверенным жестом двадцатидевятилетнего мужчины с волосатой грудью, полным набором штанг в гараже и тридцатью сеансами загара за спиной. Кирсти застенчиво выскользнула из шорт и топа, под которыми обнаружилось черное бикини с фальшивой золотой эмблемой «Гуччи» между чашечками, которая переливалась на солнце при каждом движении.

Алан сделал вид, что не смотрит, как она раздевается, но так сильно втянул живот, что ребра, казалось, вот-вот порвут его рябую кожу. Каждый раз, снимая с себя очередной предмет одежды, он аккуратно его складывал и убирал в пакет. Винс обратил внимание на его гладкие ниже колен ноги, а одет он был в синие синтетические плавки с резинкой на талии.

Барбара неуклюже выбралась из тесного хлопчатобумажного платья, и сначала показалось, что на ней еще одно платье, но это был громоздкий закрытый купальник, который соответствовал скорее определению «купальный костюм». Края шорт этого костюма врезались в ее ноги.

Винс повернулся, чтобы посмотреть на Джой. Да уж, далеко зашла – сняла свои «мартенсы» и расстегнула рубашку, под которой был серый верх от купальника, но похоже, больше она ничего снимать не планировала.

Алан стянул кожаные сандалии и аккуратно поставил их на песок.

– Давай, милая, – он принялся уговаривать дочь, – раздевайся. Ты не можешь просидеть тут весь день, как военнопленный.

– Вообще-то могу.

– Ой, ради бога, – пробормотал он. – Прекрасный солнечный день, отличные каникулы, а ты сидишь тут в одежде, как монашка. Не понимаю. Да у тебя там и смотреть-то не на что.

– Алан, пожалуйста, – вмешалась Барбара, – оставь ее в покое. Она может остаться в одежде, если ей хочется.

– Кто бы говорил!

– Алан! – укоризненно воскликнула Барбара.

– Да-да, – проворчал он, – я не должен расстраивать наше драгоценное чадо. Знаю, знаю.

Продолжая что-то тихо ворчать, он выдавил себе на руки солнцезащитный крем и принялся его тщательно растирать.

– Лови, – он бросил бутылку Барбаре, которой только-только удалось не без труда усесться, – намажешь мне спину?

Кирсти красноречиво посмотрела на Криса. На дюне воцарилась угрюмая атмосфера.

Джой наблюдала, как ее мама тщательно втирает крем в веснушчатые плечи Алана, и в ее взгляде читалось плохо скрываемое отвращение. Она встала.

– Пойду пройдусь. Ты со мной? – спросила она у Винса.

– Да, конечно. – Он поднялся на ноги.

– Не забудьте, через час обед, – напомнил Алан, постучав по часам.

– Я не голодная.

– Все равно возвращайся, хотя бы из вежливости. В самом деле, – пробормотал он, – к чему все это чертово представление? В час. Ровно. Чтобы была здесь, – повторил он, тыкая в нее часами.

– Да, – прошипела она. – Конечно.

Потом они перелезли через небольшой бугорок у подножия дюны и направились к пляжу.

– Прости, – сказала Джой, поправляя хвост.

– Он всегда такой?

– Нет, не всегда. Только когда забывает делать вид, что он хороший. Чем занимается большую часть времени.

Когда они забрались на вершину последней дюны, перед ними раскинулся пляж, напоминающий далекую страну. Он простирался на многие мили во всех направлениях, и семьи туристов виднелись здесь и там, словно разбросанные монеты. Собаки с изгвазданными в песке хвостами носились кругами по твердому, влажному песку – невероятно огромное пространство для игр сводило их с ума. Малыши с ведерками сидели, раскинув ноги, строили из податливого песка замки и машины. Вдалеке ровный пляж превращался в серебристую водную рябь, блестящую, как стекло. Море казалось лишь тонкой синей полоской где-то вдали.