В раю легко быть ангелом - Дарья Панкратова

– У нас ведь так мало денег, не правда ли? Тогда что здесь делает этот недоеденный арбуз? Да он уже посинел от холода, бедняжка! Шесть пакетов сока, и в каждом – по глотку? Чудесно! Замечательно! Именно поэтому негде разместить картошку, которая, к слову, уже проросла…

Чёрствый хлеб, плесневелый сыр, остатки кефира и недоеденная гречка – всё отправилось на помойку. Я устала подсчитывать количество рейдов, которые мне пришлось сделать, чтобы освободить квартиру от всего лишнего, ненужного и просроченного. Я не ограничилась уборкой на кухне. Да что там – я превратилась в какой-то уборочный комбайн, в торнадо, не оставляющий после себя ничего… залежавшегося. От кухни я перешла к ванной. Уйма времени ушла на то, чтобы отмыть до нежного сияния голубую пластиковую шторку. Кажется, несколько склянок с чистящими средствами оставалось ещё от прежних жильцов. Я не пощадила ничего, кроме огромной упаковки геля для стирки, ополаскивателя, пары шампуней и наших старых зубных щёток. В пылу обновления я случайно отправила на помойку початый тюбик с зубной пастой – свежей.

Печальная участь вслед за ванной постигла туалет, коридор, антресоли, гостиную, мою комнату и даже святая святых – комнату брата. Правда, у Никиты я особо не свирепствовала – вытряхнула коврик, вытерла пыль, полила засохший кактус на подоконнике и сдёрнула с карниза штору – постирать. Зато мой одёжный шкаф перестал выглядеть, словно девственный лес. Джунгли из колготок, лифчиков и водолазок испарились. Честно говоря, давно следовало избавиться от большей части вещей. Некоторые из них я таскала ещё в старших классах. Если бы теперешние школьницы увидели меня в одной из этих юбок со складками, то подняли бы на смех… Жалкие остатки моей одежды аккуратно легли сдержанными стопками на полки шкафа.

– Вера?.. – произнёс над моей головой изумлённый голос.

– А? – рассеянно откликнулась я.

– Что здесь происходит, чёрт возьми?!

– О… Марина, Никита, привет.

Марина Малинина, девушка моего брата, выглядывала из-за его плеча, с любопытством изучая картину развала. Как всегда, она выглядела восхитительно – свежо, наивно и очаровательно со своими длинными светлыми волосами и ртом сердечком, искусно подведённым розовой помадой.

– У нас было нашествие монголов? – поинтересовался брат.

– Или инопланетян, – вставила Марина.

– Мог бы предупредить, что придёшь не один, так как…

– …есть у нас нечего?

– Точно, – кивнула я. – Видишь… немножко прибираюсь. На самом деле, я почти закончила. Вот, решила разобрать косметику…

Марина двумя пальцами извлекла из коробки с лаками и тенями помаду Dzintars.

– Избавляешься от просроченного? – поинтересовалась она.

– Боюсь, что у этой древности срок годности установить уже невозможно, – обречённо отозвалась я. В коробочку были свалены и старые блески для губ от Oriflame, и подводки Bell… Как в воду смотрела, когда думала о том, как современные школьницы отозвались бы о моей косметике.

– Некоторые старые лаки от Avon до сих пор у меня отлично ложатся, – политкорректно поведала Маринка.

Ах ты, лапочка.

Никита, наконец, снова обрёл дар речи:

– Вера, ты же не хочешь сказать, будто всё это означает визит родителей?

– Не хочу, – качнула головой я.

– Но тогда…

– Что – тогда? Надоело жить в бардаке. Пусть всё будет новым!

– Она вчера устроилась на новую работу, – пояснил брат для Марины.

– Поздравляю!

– Спасибо. Если нет денег на роскошный ремонт, это ещё не значит, будто здесь невозможно навести уют.

– Правильно, – поддержала Марина, – я недавно читала, что гармонизация пространства вокруг приводит к гармонизации всей жизни…

– Но не в таких же масштабах! – изумился Никита. – Квартиру не узнать. Хочешь сказать, будто одна всё это организовала?

– А ещё к нам завтра приедут специально обученные люди и организуют вывоз книг.

– Каких книг?

– С антресолей. Из коридора. Там полно и раритетных вещей, и таких, которые уже никто никогда не будет читать.

– За это заплатят?

– Сомневаюсь, что много. Зато сколько появится места для классики и вообще для новых книг! Я ведь даже новую Гавальду не могу себе позволить купить – поставить некуда, а если положить, то затеряется в квартире среди прочего хлама…

– Теперь уже не затеряется, – засмеялся Никита.

Он отправился к себе в комнату, чтобы переодеться, но буквально через минуту снова появился на пороге с гневным воплем:

– Вера, куда ты дела мою футболку?! Ты, случайно, не…

Я внутренне съёжилась.

– Постой, как она выглядела?

– Такая, серо-зелёная…

– Отличный цвет для футболки! – фыркнула Марина.

В который раз я почувствовала, что до сих пор не могу смотреть на неё без неловкости…

– Футболка, – пытаясь уцепиться за это, как за спасательный круг, я вопросительно взглянула на брата.

– Именно, – кивнул он, – там ещё такая молния на плече.

– Я её выкинула, боюсь, – сокрушённо призналась я.

– Что? Мою футболку?!

– Я думала, это что-то вроде тряпки…

– Моя любимая домашняя футболка!

– Отличный повод купить новую, – сказала Марина.

На это Никита буркнул:

– Начало новой жизни «по рецепту Веры Шефф» может дорого обойтись. Так, я – в супермаркет, вы оставайтесь здесь, а ты, Марина, не спускай с неё глаз. Пусть хоть всё старьё выкинет из своей коробчонки, но больше не прикасается к моему гардеробу…

– Будет сделано, шеф! – засмеялась Марина.

Ещё раз повторив, что он выйдет «за едой буквально на секунду», Никита исчез.

Мы с Мариной остались наедине.

Она присела на краешек потёртого кресла. Я кашлянула. Она взяла в руки початый флакончик с лаком цвета варёной сгущёнки.

– У них отличные лаки, – сказала Марина рассеянно; казалось, её мысли витали вовсе не вокруг косметики.

Я кивнула:

– Да. Только цвет – кошмар. Нужно было взять что-нибудь другое. Если честно, это у меня чуть ли не единственный новый лак…

– O.P.I прекрасен, – кивнула и Маринка. – Не знаю, почему бы тебе не купить побольше красивых оттенков. Цвет ногтей – это как аксессуар… который можно менять хоть каждый день без особого ущерба для кошелька.

Я видела, что ей нет особого дела до лаков. По крайней мере, сейчас.

– А… – вдруг сказала Марина, осеклась, почти покраснела, потом будто решилась на что-то и, наконец, выпалила: – Не знаешь, как там Вадим?

«Конечно, знаю», – хотела было ответить я. Но что-то меня остановило. Разве я действительно знаю, что сейчас с ним происходит? Наше общение становится всё более формальным. А ведь я – его девушка. Мы словно стали супругами, которые уже давно живут как соседи, почти не интересуясь делами другого. И это произошло вместо новой ступеньки, нового этапа в наших отношениях, на котором нам следовало бы стать ещё ближе друг другу.

А ведь у меня нет никого ближе и нужнее Вадима.

Что же происходит?

Марина вопросительно смотрела на меня.

За стеной натужно заскрипел лифт, и мы синхронно вздрогнули.

– Впрочем, конечно, это не моё дело… я просто так спросила… – скороговоркой пробормотала Марина.

Я сообщила невпопад:

– Нормально… То есть ничего нового. Он как всегда… Всё по-старому.

Ключ в замке не поворачивался, Никита ещё не вернулся из магазина.

Мы старались не поднимать при нём эту тему. Но удивительнее было то, что Марина после долгого перерыва вообще поинтересовалась жизнью Вадима…

Я подумала: может, дело во мне? Может быть, я так выгляжу?

Может, на самом деле Марина окольными путями пытается задать вопрос – а каково мне?..

Глава 4

Понедельник – день тяжёлый, но этот понедельник выдался тяжёлым вдвойне.

В семь утра мне на мобильник свалилось сообщение от Глеба. Он ждал меня в своём офисе к девяти. И это называется «гибкий график»?!

Однако делать было нечего – пришлось подниматься и брести в душ, не успев продрать глаза.

Никита мирно спал – очевидно, ему нужно было ко второй паре. Кухня и ванная были в моём полном распоряжении.

А я сообразила, что в моём распоряжении ещё и полтора часа времени до работы – можно ведь было дойти пешком (в крайнем случае – поймать машину, и тогда есть шансы уложиться в десять минут).

Я с удовольствием, не спеша, сварила себе крепкий кофе. Обнаружила отсутствие сахара в доме – пришлось заменить его мёдом.

Всё складывалось неплохо, пока я не открыла свой платяной шкаф…

Беглый осмотр показал: я чересчур увлеклась, оставляя в своём гардеробе не слишком поношенные вещи.

Да, теперь у меня не было одежды, на которую нельзя смотреть без жалости или содрогания. Всё то, что я не надевала больше года, всё то, что вытерлось, выцвело, поблёкло или растянулось, было безжалостной рукой оставлено возле мусорного контейнера.

Любая жертва моды, любой шопоголик… да что там – любая нормальная девушка назвала бы мой шкаф пустым!