Двадцать пять дней на планете обезьянн - Владимир Витвицкий

— Слышали? — неспешно и солидно удивился лейтедрильской словесной прыти помощник. — Вот так, чудо природы — говорящий карась.

— Скорее планктон, — уточнила знающая чуть больше школьной программы помощница.

— Фитопланктон, — внесла еще большую точность Шимпанзун.

Она на год, ну может, чуть больше старше дежурного. Здесь он самый молодой — после училища не прошло и года.

— Даже не зоо? — попытался защититься он, но Шимпанзун отрицательно покачала головой.

— Не дорос, — констатировал помощник.

— Может, и не дорастете, если еще раз про песок вспомните, — учительским тоном произвела контрольный выстрел мичудрила.

— Я исправлюсь, — поспешил извиниться за необдуманную дерзость лейтедрил.

Тем временем, среагировав на звуки "му", к столу подошла Безьянна.

— О чем ругаетесь? — весело поинтересовалась она.

— О казни дежурного договариваемся, — объяснил помощник, — о времени и месте. Присоединяйтесь.

— Палача выбираем, — пояснила Шимпанзун.

— Топоры точат, зубы уже наточили. Будете моим палачом?

— Буду! — с готовностью согласилась Безьянна. — А за что такие жестокости?

— Есть причины, — вздохнула помощница.

— Трудности переходного возраста, — снова пояснила Шимпанзун.

— Ломка голоса, оволосение лица, груди, конечностей, — все так же лениво проинформировал помощник, — ну и… так далее!

— Как интересно! — обрадовалась Безьянна.

— Когда это ты у меня грудь рассматривал? — удивился дежурный.

— Значит, берете в соучастники? А что делать палачу?

— Действительно, что? — посмотрел на помощника дежурный.

— Как что? — на это раз удивился непониманию мудрый мичудрил. — Вы меня пугаете, господин ифоцер! Рас-чле-нять. Кому что достанется, значит…

— Тот то и отчленит? — догадался дежурный. — Приступайте, я согласен!

Но тут просигналил телефон и прервал дриловидную шутку. Бодрый лейтедрил бодро схватился за турбку.

— Так всегда, на самом интересном месте, — успел произнести он, извиняясь.

— Такую логическую цепь сломал, — поддержал его возмущение помощник, но и его призвал к службе тональный сигнал.

— А по-моему вовремя, пока в цепях не запутались, — с высоты своих ног и молодости успокоила их Шимпанзун.

Дежурный и помощник повисли на трубках, а разговор — один из многих в долгом течении вахты, начавшись из ничего ничем и закончился, едва не скатившись в пошлость. Что, в общем-то, случается часто и считается привычным. Просто нельзя, прописавшись внутри пускай приличной обезьянньей кучи, не подчиниться ее законам, почти невозможно. Но борьба со скукой — дело рук самих скучающих, а варианты этой борьбы как правило несложны.

— Как живешь, Шимпанзун? — напомнила о себе не участвующая в телефонных войнах мичудрила. — Давно тебя не видела.

— Нормально, по старому, то есть хорошо. А вот Безьянна на мамкинг записалась, и теперь меня тиранит.

— Интересно.

— Лето скоро, купальный сезон, — оправдалась Безьянна.

— Теряешь былую форму?

— Скорее набираю.

— Правильно делаешь, береги форму смолоду. А ты, Шимпанзун? Вместе веселее, или тебе нечего терять? Кроме логических цепей, конечно, — покосилась она на обезьяннов.

— Не знаю, это же двигаться надо!

— Не хочется? — улыбнулась Рила.

— Почему, хочется, но лень.

— С тобой все ясно.

— Но не всегда просто.

— Ничего, захочется, — объявила о тирании Безьянна, — я уговорю.

"…рр р р р р р р р р р"

Так начался и закончился первый день на планете обезьянн. Однако продвинутый читатель, не уснувший и доползший до этих строчек, вправе спросить или даже воскликнуть: "Лепило, зачем так бздеть с Трезором?!" О, читатель, не знакомый с описательной литературой обезьянн — ты вдристнул, как два пальца об асфальт, выбрось эту книжку. Но, читатель, если ты не бандерлог, тем более не бандеролог и слегка напряжешь мозги, то, быть может, вспомнишь, что перед зависалово всегда лежит заряжалово, а дальше — возможное влипалово. И если ты не умная Маша и не Ванна Какка, в общем — не клумба конкретная, то в натуре, перелистни еще пару страниц и возьми с полки пирожок. Если ты его туда ложил.

8. Второй день на планете обезьянн. Утро.

— Возьми себе щенка.

— Я сама как собака.

— Ну что, Мичурин, дождался своего? Катнуть готов?

— Всегда готов. Это даже не вопрос.

— На этот раз в ворота постарайся все-таки вписаться. Это даже не совет. Сварщик в отпуске.

— Командуйте, товарищ капедрил.

— Вперед, медленно и нежно.

Газ — и взлетели обороты, и показалось, что это не дизель, а турбина. Это не так, но мощности двигателя и угловатости корпуса вполне хватит чтобы снести железные ворота, и потому в них маячит страхующий движение Примат. БэТээР медленно выкатился из бокса и так же медленно из ворот, мимо необходимо внимательного Примата, и уже менее осторожно, уверенно остановился на дороге. Закрылись на этот раз неповрежденные створки, ощерилась на гербе белая полярная обезьяна, а Примат втиснулся в люк — к Абызну и Мичурину. У этого БэТээРа дизель, не самая древняя модель, но люки стандартны везде, и ему, рослому уроженцу Западной Пельмении не больно-то удобно в них пролазить.

— Ну как, комик-адзе, еще не всех пингвинов передавил? — с трудом поместившись, поинтересовался он у Мичурина.

— Здесь пингвины не водятся, — ответил ему видимо в школе читавший книжки мичуринец, осторожно ведя машину по неширокому для БэТээРа выезду на трассу.

— Почему?

— Они на южном полюсе живут, а здесь северный, — серьезно пояснил водитель, — не залетают сюда.

— И даже не подозревают, как им повезло.

— Осторожные, — согласился с природоохранным разговором Абызн, следя за дорогой. — В городе не лихач — не пингвин, так пионэр попадется, зверь еще тот. Отъедем, оттопыришься, кислотник.

— Ясно, изображаем катафалк.

— Правильно, у нас большое горе — ты за рулем.

Утро, солнечно, сереют уже умирающие пятна снега и нет такого морозца, как вчера. Весна, и осторожный на дороге БэТээР.

…звонок…

Изогнулся ветер — и большой, высохший, коричневый осенний лист рябины шевельнулся, крутанулся в весеннем ветре, на несвежем, все еще холодном снеге. Ветер и снег — знание, не чувство.

…ззввоонноокк…

Ветер распрямился, и осенний лист быстрее закрутился на пятне весеннего снега, подсказывая предположение прыжка и возможность полета.

…зззвввоооннноооккк…