Ставка Гитлера «Вервольф» в пространстве и времени - Иван Загородний

«Внезапное российское вторжение в Бессарабию и, даже больше того, в Буковину удивило фюрера и заставило его ощутить сильное стремление (русских) на Запад. Фюрер полагал, что Кремль заключил соглашение 1939 года для того, чтобы диктовать сначала экономические, а затем и политические условия Германии во время её затяжной войны с Западом».

При таких обстоятельствах у Гитлера не оставалось другого выхода, как опередить Сталина. В разговорах в тесном кругу он, не скрывая, называет Советский Союз врагом № 1. На совещании командования вермахта в конце июля 1940 года впервые ставится задание — Россия должна быть уничтожена. Срок — весна 1941-го. Гитлер также нацеливал своих соратников на молниеносную войну, неожиданный первый удар.

Генштаб вермахта заработал с небывалой энергией. Появляется первый оперативный план решения российской проблемы. Параллельно Гитлер продолжает «играться» с Москвой в прятки, пытается нейтрализовать ее экспансионистские намерения относительно Германии дипломатическими путями. Однако попытка создать антибританский фронт и втянуть Советский Союз в войну на Ближнем Востоке и в Индии провалилась.

О плане Барбаросса, названном в честь немецкого императора, Фридриха I, сумевшего в своё время создать огромное и сильное государство, Гитлер впервые заговорил в ноябре 1940 года. Впоследствии он был доработан в деталях, в том числе и на ужинах в тесном «семейном кругу», на которые Гитлер приглашал только ближайшее окружение. Одна из таких встреч состоялась 5 декабря того же года. Были приглашены Борман, Геринг и Гиммлер. Докладывал начальник оперативного управления Генштаба вермахта, тогда еще генерал-лейтенант Паулюс. В общих чертах генерал выразил свое виденье военной кампании на Востоке. Обменялись мнениями, предложениями. Кстати, именно в тот вечер Геринг впервые огласил собственную идею строительства в Украине в районе Винницы и Лубен Полтавской области филиалов главной полевой ставки фюрера. Любопытно, что к этому времени на территории оккупированных государств Гитлер уже имел 12 ставок. Выбор территории под Винницей был неслучайным. В 1918 году, когда немцы оккупировали часть Украины, Геринг был военным летчиком и лично изучал эту местность, знал мирный характер местных жителей. Кроме того, в заметках биографов Геринга сохранились такие пикантные подробности из его личной жизни: будущий соратник Гитлера имел в этих краях любовницу из семьи вроде бы с немецкими корнями. Девушка родила от Геринга ребенка. Но, конечно, этот факт не мог иметь какого-то решающего значения для выбора места строительства ставки. Прежде всего брались во внимание стратегические и географические характеристики местности. Идея Геринга понравилась фюреру. Начальник личной охраны Гитлера Раттенхубер получает приказ тщательным образом обмозговать и спланировать будущее строительство. А 18 декабря 1940 года Гитлер подписывает директиву № 21 под названием «Операция Барбаросса», которая начиналась такими словами: «Немецкие вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе молниеносной кампании еще до того, как будет закончена война с Англией…»

Если бы Сталин поверил советским спецслужбам…

Советская разведка в 20-30-е годы прошлого века была одной из самых сильных в мире. Ни одно государство не тратило на разведывательные цели столько денег и сил, как Советский Союз, руководство которого считало страну в состоянии войны практически со всем миром. К примеру, только в 1924 году на разведывательные цели в СССР было выделено 3 млн. золотых рублей.

Необходимо воздать должное советским спецслужбам, которые, начиная с середины тридцатых годов, в период осуществления военных операций, обострения политической ситуации в соседних государствах работали с повышенной активностью. Особенно тщательным образом собиралась и проверялась информация, касающаяся Германии. Об этом свидетельствуют разные информационные источники, в том числе советские и немецкие архивные материалы.

В частности, в штабе верховного командования вермахта (ОКВ) действовала агентурная группа «Викинг», в которую входили семь высших немецких офицеров и генералов. На советскую разведку работали члены антифашистской организации под названием «Красная капелла». Длительное время их имена, как и положено, хранились в полной тайне, ведь никто не станет сотрудничать со спецслужбой, которая не может гарантировать конфиденциальность своим источникам информации. Сегодня их уже можно назвать. Это полковник инженерной службы военно-воздушных сил Германии Беккер, подполковник генерального штаба Шульце-Бойзен, старший правительственный советник министерства экономики Харнак, первый секретарь министерства иностранных дел фон Шелиа, ведущий специалист гестапо Леман, командир гитлеровских штурмовых отрядов капитан Стенес и другие. Значительная часть из них в конце 1941 года была разоблачена немецкой контрразведкой и уничтожена. За заслуги перед Советским Союзом отдельные агенты посмертно награждены советским орденом Отечественной войны. Ряд агентов, возвратившихся после войны в Советский Союз были репрессированы советскими органами (Радо, Треппер и др.) за якобы сотрудничество с гестапо.

Кроме названых, в немецком посольстве в Москве способствовала советской разведке агентурная группа «Альта». В логове фашизма также работали несколько кадровых советских нелегалов-разведчиков. Заслуживает особого внимания и то, что на советскую разведку работал человек под псевдонимом «Вертер», который занимал высочайшее положение во властных структурах Третьего рейха и передавал через советскую резидентуру в Швейцарии в Москву информацию стратегической важности, благодаря которой, как сейчас полагают аналитики, Советский Союз выиграл войну. Анализ деятельности этого источника дает веские основания для вывода о том, что им был Мартин Борман. В его биографии есть немало темных пятен. Об этом уже после войны откровенно заявил шеф западногерманской разведки Гелен. Тот самый Гелен, который во время войны возглавлял разведуправление генштаба, дислоцировавшееся в поселке Вороновица, что на Винниччине. В своих мемуарах, он утвердительно пишет, что Борман был советским шпионом и после войны жил некоторое время в Советском Союзе. Бормана подозревал в связях с советской разведкой руководитель абвера (военной контрразведки) Канарис и руководитель внешней разведки Шелленберг. По этому поводу после войны в западных средствах массовой информации помещалось ряд публикаций, где Бормана открыто называли настоящим «кротом» высочайшего уровня.

Бормана могли завербовать еще в 1918 году, когда он принимал участие в боях против Красной Армии и попал в плен. Более года, в 1920–1921 гг., он содержался в специальном лагере в районе Осташкова, который контролировался Регистрационным управлением полевого штаба Красной Армии (РУПШКА). Это учреждение, изменив несколько вывесок, в конечном счёте стало называться ГРУ — Главным разведывательным управлением Советской Армии, а в 20 годы оно отвечало за подготовку коммунистической революции в Германии.

В книге американского и российского писателей Л. Килзера и Б. Тартаковского «Тайная жизнь Мартина Бормана. Предавший Гитлера» значится, что Борман в средине 20-х годов прошлого столетия под непосредственным руководством руководителей советской разведки Берзина и Артузова (оба впоследствии были репрессированы и расстреляны) проходил спецкурс по разведке с целью внедрения его в окружение Гитлера. После падения нацистской Германии он был тайно вывезен в Советский Союз и проживал под другой фамилией. В Москве, неподалёку от Лефортовской площади, есть старинное кладбище. На одном из памятников выгравировано «Мартин Борман 1900–1973 годы». Если это отвечает действительности, то напрашиваются вопросы, как Советский Союз мог приютить человека, который по приговору Нюрнбергского трибунала был признан виновным в преступлениях против мира и человечества, заочно осужден к высшей мере наказания? И если Борман жил в Советском Союзе, то кто присвоил деньги нацистской партии? Ведь к ним имел доступ только Борман.

Говоря о довоенном времени, следует отметить, что в Германии советская внешняя и военная разведка, используя возможности германской коммунистической партии и интернационала, создали несколько резидентур и имели разветвленный агентурный аппарат. Информация поступала более чем от 300 источников. В своих мемуарах шеф политической разведки рейха Шелленберг признал, что «… фактически в каждом министерстве рейха среди высоких должностных лиц были агенты российской секретной службы…». Агенты, имея доступ практически ко всем высшим эшелонам командования вермахта и политического руководства рейха, своевременно добывали и передавали самую тайную информацию относительно намерений Германии. Генерал Гальдер жаловался после войны, что большевики узнавали о приказах по немецким вооруженным силам даже раньше самого вермахта.