Путь наименьшего сопротивления - Роберт Фритц

Величайшие политические деятели не избавлялись от проблем – они строили. Созидали. В самые тяжелые времена, в разгар войн и депрессий, они продолжали строить то государство, о котором мечтали. Два блестящих тому примера – Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт. Они не просто пытались облегчить положение своих стран во время войны, но сумели использовать свою эпоху как фундамент для государственного строительства.

Проблемы, проблемы

Верная оценка действительности – важная часть созидательного процесса. Да, у нас много сложностей, но устранение проблем – не лучший способ построить мир, в котором хотелось бы жить. Чаще всего это не избавляет от трудностей, а дает временное облегчение. В качестве примера можно привести голод в Эфиопии. Были те немногие, кто предрекал катастрофу, когда же кризис достиг ужасающего масштаба, мир вдруг обратил на него внимание. Итак, проблема: голодающие люди. Что кажется очевидным решением? Пища. Были собраны огромные суммы денег, отправлены тонны гуманитарной помощи. Многие жизни удалось спасти. Но расстановка сил не изменилась. В Эфиопии царила политическая смута, а у голодающих не было возможности обеспечить себя пищей. Гуманитарная помощь подарила им отсрочку, но время не было использовано на то, чтобы создать в стране пищевую промышленность. После передышки трагедия разыгралась вновь.

Так что же, не надо было присылать помощь? Ну конечно же, надо! При остром кризисе нужно решать неотложные проблемы. Однако необходимо понимать: экстренные меры лишь позволяют выиграть время. Если мы не используем его, чтобы создать нечто жизнеспособное, то просто откладываем беду на потом. И «потом» может оказаться хуже, чем «сейчас». Эфиопский кризис показывает: решать проблемы по мере поступления – не выигрышная стратегия. Что двигало теми, кто отсылал в Африку запасы еды? Чудовищный масштаб проблемы. По телевидению показывали голодающих детей, раздавались призывы к действию. Звезды рок-музыки вложили свой талант в крупнейший фестиваль «Живая помощь». Мир охватил благородный порыв. Были собраны миллионы долларов. Еда и лекарства были отправлены в Эфиопию. После того как эфиопское правительство разобралось с логистикой, большая часть припасов попала к голодающим. Ситуация улучшилась. Средства массовой информации потеряли к ней интерес. В новостях реже показывали изможденных детей. Пожертвований стало меньше. Появились новые информационные поводы. Ажиотаж прошел, как и благотворительность. И вот сегодня в Эфиопии (и не только там) дети вновь умирают от голода.

Обратите внимание: ведь эта картина нам знакома. Это же колебательное движение. При решении проблем путь наименьшего сопротивления ведет от критического положения дел к улучшению, за которым следует ухудшение. Так происходит оттого, что все действия порождены проблемой. Если принятые меры сглаживают остроту ситуации, то и мотивация к действию ослабевает. Схема получается такая: проблема ведет к действиям, которые должны ее облегчить, и облегчают. Следовательно, потребность в дальнейших шагах меньше. И мы предпринимаем меньше шагов. А значит, проблема сохраняется и может обостриться вновь.

Итак, что мы имеем:

Вот проблема, которая

ВЕДЕТ

к попыткам разрешить проблему, которые

ВЕДУТ

к снижению остроты проблемы, которое

ВЕДЕТ

к прекращению попыток ее разрешить, которое

ВЕДЕТ К ТОМУ, ЧТО

проблема никуда не денется!

«Проблемная» жизнь

Эта схема верна не только для политических кризисов, но и для личных и профессиональных неурядиц. Многие воспринимают жизнь как череду проблем, которые нужно разрешить: запутанные отношения, плохая работа, недомогание, нехватка денег, семейные ссоры, экономические потрясения. В результате жизнь этих людей неотделима от проблем. Почти все их поступки нацелены на то, чтобы избавиться от трудностей и зажить безмятежно. Но трудности почему-то никуда не уходят. Кто-то всю жизнь решает одни и те же проблемы, кто-то приобретает новые. Главная побудительная сила для них – острота проблемы. Как только самое плохое сглажено, мотивация к действию слабеет. Борьба с проблемами как стиль жизни – заведомо проигрышный вариант, ведь она ведет к затуханию активности, причем направленной на то, чтобы решить проблемы!

Профессия: избавитель от проблем

Пару месяцев назад мы проводили собеседование на должность старшего менеджера в нашем образовательном центре. Многие соискатели хвалились тем, что обожают решать проблемы. Один даже воскликнул: «Дайте мне эти ваши проблемы! Жду не дождусь!» Увы, он угадал: не дождется. Мы взяли на работу другого кандидата. Почти все наши претенденты на вакансию использовали решение проблем как оценочную шкалу для своих способностей. Почему? Потому что тема трудностей и их преодоления всем интересна. А еще тот, кто решает проблемы, всегда чувствует себя нужным и важным. Кому же, как не важному человеку, занимать важную должность? Менеджеров учат думать о проблемах, и чем главнее менеджер, тем серьезнее проблемы. По иронии, решение проблем внушает ложное чувство уверенности. Вы прекрасно знаете, что от вас требуется: находить и решать проблемы. А если бы у вас вдруг не стало проблем? О чем бы вы тогда думали? Чем занимались?

Борьба с проблемами почти автоматически подстраивает под себя ваши приоритеты, поступки, образ мысли. Когда вы получаете на руки большую и аппетитную проблему, вам больше не надо мыслить – у вас уже есть навязчивая идея. Можно гадать, что именно пошло не так. Можно волноваться, даже паниковать. Есть о чем говорить с друзьями и коллегами. Кажется, будто у вас нет выбора: надо вступать в схватку со злом. Битва с проблемами съедает много сил и времени, создавая при этом иллюзию, что вы занимаетесь чем-то полезным и нужным.

«Творческий» подход

Те, кто говорит о «творческом» подходе к решению проблемы, имеют в виду поиск необычного выхода из сложной ситуации. Значит, творческая здесь лишь манера, но не сама суть. Такой метод не имеет ничего общего с созиданием, процветающим в науке и искусстве. Художник не смог бы нарисовать картину, используя технологию «креативного подхода к проблеме». Художник рисует для того, чтобы сотворить произведение, ведь то, что картины пока нет, не проблема (странно было бы спасать мир от неразрисованных холстов, правда?). Классический пример «творческого подхода к решению проблем» – мозговой штурм. Его принцип в том, чтобы побороть собственный склад ума при помощи свободных ассоциаций. Цель – преодолеть автоматизм мышления и выработать альтернативные решения. Надо на время «отключить в себе критика», чтобы стать изобретательным.

«Освобожденное сознание»

Популярный подход – «высвобождение тайных ресурсов сознания». Он во многом опирается на представления о творчестве, бытующие в психологии. Однако метод ориентирован на борьбу с проблемами, а его основной посыл в том, что люди ограничивают себя шаблонным мышлением. Рамки привычек и убеждений задают своего рода мыслительную инерцию. Чтобы рамки и барьеры не мешали, индивид должен прорваться сквозь них и «обрести свободу ума». Вместо привычных связок между идеями вас подталкивают к новым, нестандартным ассоциациям. Логику и рациональность при этом нужно отставить, чтобы не мешать вольному потоку мысли.

Сторонники метода полагают, что в каждом человеке таится безграничный творческий потенциал, но что-то мешает ему вырываться. Стоит устранить преграду, и созидательные силы хлынут наружу, как река. Даже Уиллис Харман, автор работ об эволюции человеческого сознания, поддался этой иллюзии. В книге Higher Creativity («Высшее творчество») он пишет:

Почему же не в каждой семье есть свой Бетховен, Ганди или Эйнштейн? Если любой из нас рождается способным на прорыв к высшему виду творчества – что же прячет от нас этот ключ и не дает нам открыть в себе талант? Почему мы не умеем им пользоваться?

Но Бетховен, например, точно не думал о себе, что «от рождения способен на прорыв к высшему виду творчества». Что же он – проснулся однажды утром и обнаружил, что умеет сочинять музыку? Конечно, нет. И он не сидел и не медитировал, дожидаясь, когда вдохновение снизойдет и озарит собой его скромное «земное» творчество. Он годами изучал композицию и много и усердно работал. Сначала его произведения были выдержаны в классическом стиле и по форме напоминали пьесы Моцарта и Гайдна (последний, кстати, был одним из учителей Бетховена по части композиции). И вот так, постепенно, у него выработались свой стиль и дух.

Величие музыки здесь неотделимо от величия ее создателя. Бетховен не был эдаким каналом, по которому течет «высшая творческая сила». Он был мастером, способным отразить в музыке все грани собственного житейского опыта, от духовных и философских до сексуальных и даже бытовых. К тому же он был великолепным «техником», знатоком своего ремесла. Бетховен использовал жизнь как материал для произведений. Он шел скорее по пути неуклонного саморазвития, чем по пути «прорывов и озарений». Его творческая история – постоянная эволюция. Но именно в ходе эволюции он и совершил революцию в истории музыки. Исследуя творчество Бетховена, композитор Роджер Сешенс[4] затрагивает тему вдохновения: